Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Categories:

ЧС и ее последствия: карельский след

Вчера днем позвонила приятная молодая женщина, сказала, откуда у нее номер моего телефона, представилась (конечно, я не помню, кем) и сказала что-то вроде «Интерфакс - Россия». Интерфакс – точно, а вот насчет России… сомневаюсь.

Так вот. Интерфакс-Россия (?) интересовался моим мнением по поводу ситуации с пострадавшими в результате трагедии, произошедшей в Карелии. Одним из вопросов был такой: как я отношусь к тому, что родители пострадавших детей обсуждают поведение мальчика, который отказался идти в поход, фактически продемонстрировав непослушание, но при этом сохранив свою жизнь. И вообще, как общаться с пострадавшими детьми (типа «советы психолога»).


О таком обсуждении (поведения мальчика) я услышала впервые, так как не слежу за новостями, и часто об информационном поводе, который просят прокомментировать, узнаю от самих журналистов.

Так вот что я думаю. Чрезвычайная ситуация не заканчивается в момент, когда все живые спасены, а погибшие опознаны и похоронены. ЧС продолжает развиваться еще несколько недель, а бывает – месяцев и лет. Во многом этот срок определяется расследованием уголовных дел, возбужденных в связи с происшествием, общественным резонансом и наличием/отсутствием новых информационных поводов, косвенно связанных с ЧС (в последнем случае – эпизод с вопросом, заданным Павлом Астаховым нескольким девочкам).

В развитии практически любой ЧС наступает фаза, когда между пострадавшими (выжившими участниками ЧС, их родственниками) снижается групповая сплоченность и растет взаимное непонимание. По мере дезактуализации ситуации, на время сплотившей незнакомых людей вокруг общего горя, обнаруживаются противоречия, которые нередко выражаются в конфликтном сопоставлении, кто больше пострадал, кто больше потерял, кто больше получил материальной и нематериальной компенсации. В начале этой фазы конфликтов возможно временное объединение пострадавших (или их представителей) против общего врага (реального или мнимого), к концу фазы максимума достигают внутренние противоречия. Люди, ставшие участниками одной ЧС, ощущают себя особой категорией, противопоставленной окружающему миру, взиравшему на трагедию со стороны. «Мы – они» - в такое противопоставление приводит их развитие ситуации, и оценивать их поведение необходимо с учетом этой особенности.

Мой ребенок погиб, а твой остался жив. Почему? Эти вопросы через несколько дней начинают задавать матери. Не все, но многие.

Другой закономерностью является следующая. Пострадавшие (независимо от возраста) обычно включаются в систему психологической помощи. Эта помощь может оказываться очень профессионально или не очень профессионально, но люди в любом случае оказываются в центре внимания и заботы специалистов.

Нередко обнаруживается, что такого живого и деятельного участия они не получали в жизни никогда. Сначала они принимают помощь неохотно, но потом включаются в работу, видят первые признаки улучшения своего состояния. Спустя неделю-полторы они начинают догадываться, что по выздоровлении поток внимания уменьшится, а вскоре и вовсе иссякнет, и им придется остаться наедине со своими мыслями и проблемами. И теми, что возникли в связи с ЧС, и теми, которые были раньше или всегда. И тогда исцеляющийся пострадавший начинает извлекать из своего особого положения так называемую «вторичную выгоду»: использовать свое состояние для удержания внимания и заботы. Чем меньше у пострадавшего близких друзей и заботливых родственников, тем сильнее он «удерживает» свое стрессовое расстройство, понимая, что психолог – единственный, кому он, по сути, нужен и интересен.

Все сказанное касается и тех, кто вел себя в ЧС трусливо, и тех, кто совершал героические поступки, рискуя собственной жизнью.

Именно поэтому в нашей работе важно постепенное «отсоединение» человека, чтобы он мог вернуться к своей жизни, извлекая из травматического опыта не вторичную сиюминутную выгоду, а пользу для последующей жизни.


Tags: ЧС, профессия, психолог
Subscribe

Posts from This Journal “профессия” Tag

  • Врожденная проницательность

    Я редко докладываю вам о своей работе, поскольку поверхностный рассказ не может отразить сути, а более подробное повествование неизбежно предполагает…

  • Мое недоумение

    Если бы я была настоящим блогером, который предпочитает количество аудитории ее «качеству», я бы начала пост со слов, обещающих сенсацию, или, на…

  • Объятия с согласием

    Несколько дней назад я стала свидетелем родительской дискуссии, развернувшейся вокруг одного вопроса, который может показаться абсурдным: должны ли…

  • Надуманное унижение

    Сказать, что я много разговариваю с людьми, это значит преуменьшить насыщенность моего общения. В детстве и в юности я не мечтала иметь столько…

  • Есть ли жизнь без компьютера?

    Во вторник мой рабочий день начался с неожиданной потери. Как и многие потери, эта имела и отрицательную, и положительную стороны, но минусы всегда…

  • Можно ли перевоспитать садиста?

    О резонансных новостях, связанных с самыми гадкими сторонами человеческой натуры, обычно я узнаю от журналистов и работников телевидения. Не…

  • Инвалид или король?

    В продолжение вчерашнего разговора я хочу рассказать об обсуждении, свидетелем которого стала на днях. Но сначала я хочу предупредить о том, что…

  • Инклюзия: кто несет ответственность за результат?

    Когда моя мама была девочкой, она училась в обычной женской школе в Колпачном переулке. Как и остальные ученицы, в школу и из школы она ходила…

  • Дети – разносчики вируса?

    Клиника, в которой я работаю, занимается лечением и детей, и взрослых. Это уникально, поскольку обычно медицинские организации имеют возрастную…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments