Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

ЧС и ее последствия: карельский след

Вчера днем позвонила приятная молодая женщина, сказала, откуда у нее номер моего телефона, представилась (конечно, я не помню, кем) и сказала что-то вроде «Интерфакс - Россия». Интерфакс – точно, а вот насчет России… сомневаюсь.

Так вот. Интерфакс-Россия (?) интересовался моим мнением по поводу ситуации с пострадавшими в результате трагедии, произошедшей в Карелии. Одним из вопросов был такой: как я отношусь к тому, что родители пострадавших детей обсуждают поведение мальчика, который отказался идти в поход, фактически продемонстрировав непослушание, но при этом сохранив свою жизнь. И вообще, как общаться с пострадавшими детьми (типа «советы психолога»).


О таком обсуждении (поведения мальчика) я услышала впервые, так как не слежу за новостями, и часто об информационном поводе, который просят прокомментировать, узнаю от самих журналистов.

Так вот что я думаю. Чрезвычайная ситуация не заканчивается в момент, когда все живые спасены, а погибшие опознаны и похоронены. ЧС продолжает развиваться еще несколько недель, а бывает – месяцев и лет. Во многом этот срок определяется расследованием уголовных дел, возбужденных в связи с происшествием, общественным резонансом и наличием/отсутствием новых информационных поводов, косвенно связанных с ЧС (в последнем случае – эпизод с вопросом, заданным Павлом Астаховым нескольким девочкам).

В развитии практически любой ЧС наступает фаза, когда между пострадавшими (выжившими участниками ЧС, их родственниками) снижается групповая сплоченность и растет взаимное непонимание. По мере дезактуализации ситуации, на время сплотившей незнакомых людей вокруг общего горя, обнаруживаются противоречия, которые нередко выражаются в конфликтном сопоставлении, кто больше пострадал, кто больше потерял, кто больше получил материальной и нематериальной компенсации. В начале этой фазы конфликтов возможно временное объединение пострадавших (или их представителей) против общего врага (реального или мнимого), к концу фазы максимума достигают внутренние противоречия. Люди, ставшие участниками одной ЧС, ощущают себя особой категорией, противопоставленной окружающему миру, взиравшему на трагедию со стороны. «Мы – они» - в такое противопоставление приводит их развитие ситуации, и оценивать их поведение необходимо с учетом этой особенности.

Мой ребенок погиб, а твой остался жив. Почему? Эти вопросы через несколько дней начинают задавать матери. Не все, но многие.

Другой закономерностью является следующая. Пострадавшие (независимо от возраста) обычно включаются в систему психологической помощи. Эта помощь может оказываться очень профессионально или не очень профессионально, но люди в любом случае оказываются в центре внимания и заботы специалистов.

Нередко обнаруживается, что такого живого и деятельного участия они не получали в жизни никогда. Сначала они принимают помощь неохотно, но потом включаются в работу, видят первые признаки улучшения своего состояния. Спустя неделю-полторы они начинают догадываться, что по выздоровлении поток внимания уменьшится, а вскоре и вовсе иссякнет, и им придется остаться наедине со своими мыслями и проблемами. И теми, что возникли в связи с ЧС, и теми, которые были раньше или всегда. И тогда исцеляющийся пострадавший начинает извлекать из своего особого положения так называемую «вторичную выгоду»: использовать свое состояние для удержания внимания и заботы. Чем меньше у пострадавшего близких друзей и заботливых родственников, тем сильнее он «удерживает» свое стрессовое расстройство, понимая, что психолог – единственный, кому он, по сути, нужен и интересен.

Все сказанное касается и тех, кто вел себя в ЧС трусливо, и тех, кто совершал героические поступки, рискуя собственной жизнью.

Именно поэтому в нашей работе важно постепенное «отсоединение» человека, чтобы он мог вернуться к своей жизни, извлекая из травматического опыта не вторичную сиюминутную выгоду, а пользу для последующей жизни.


Tags: ЧС, профессия, психолог
Subscribe

Posts from This Journal “профессия” Tag

  • Как я не внесла вклад в науку (окончание)

    Начало Продолжение Увлеченная работой с пациентами детской психиатрической больницы, помощью пострадавшим при чрезвычайных ситуациях и…

  • Как я не внесла вклад в науку (продолжение)

    После комического расставания с научным заведением и по мере того, как дочка приобретала самостоятельность, я снова начала совмещать основную работу…

  • Психиатр, достойный уважения

    Написав про «Атлас для исследования отклонений в психической деятельности», я не рассказала о его главном авторе – профессоре Иосифе Адамовиче…

  • Дом ученых или Сколково?

    Для кого-то осень – время постепенного увядания, но для нас, неугомонных любителей науки и практики, это сезон возобновления разнообразной…

  • Авторы: порядочные и просто

    Совершенно очевидно, что в отсутствии свидетелей, могущих указать на расхождение слов с делом, единственным ограничителем хвастовства является…

  • Черно-красная история

    Больше двадцати пяти лет я пользуюсь таблицами, на которых напечатаны красные и черные числа. Эти таблицы прекрасно знакомы любому клиническому…

  • Одна среда тридцать второго (вторая попытка написать пост)

    Итак, не отклоняясь от намеченной цели, напишу про среду 28 сентября 1932 года. Осенью 1932-го академику Павлову исполнилось 82 года. Свой…

  • Одна среда тридцать второго

    28 сентября 1932 года было средой. Перед нами лежит стенограмма очередной «павловской среды» –еженедельного клинического разбора, проводимого под…

  • Драматическая история: вчера, сегодня, завтра?

    В истории отечественной медицины имеется немало страниц, вызывающих недоумение и, как принято говорить, смешанные чувства. Удивительно, но…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments