Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Categories:

Художник и болезнь: кто кого?

Любое творчество всегда субъективно, поскольку выражает личность автора. В отличие от литературного произведения, требующего времени для ознакомления, картины и рисунки воспринимаются зрителем немедленно, и потому именно в живописи отражение личности творца для зрителя наиболее очевидно. Творческий акт выводит на поверхность глубинное, что, с одной стороны, позволяет увидеть психопатологические черты до манифестации заболевания, а с другой – использовать арт-терапию в лечении психических расстройств.
Каким образом болезнь и творчество уживаются в одном человеке?


Думаю, что психическая патология неизбежно влияет на творческий процесс, однако это влияние может выражаться несколькими способами:
1. приводит к прекращению творческой деятельности
2. постепенно усиливает своеобразие живописных полотен
3. резко меняет содержание творчества

Общеизвестно, что многие художники, создавшие выдающиеся полотна, страдали психическими заболеваниями. Однако я была удивлена, когда узнала, что участь сия не миновала одного из любимых мной художников – Павла Федотова. Я знала, что он умер молодым, в 37 лет, но не знала, что в психиатрической больнице.

Основные полотна были написаны Федотовым до манифестации заболевания, следовательно, они не несут признаков психического расстройства. Зато в них есть тонкая наблюдательность, умение передать через предметный ряд и детали характер персонажа, ненавязчивая нравоучительность.

Пользуясь современным языком, у Федотова был «отягощенный анамнез» по линии отца. В записях современников и биографов, в дневниках самого художника имеются описания черт отцовского характера и степени их выраженности, которые можно трактовать как патологические. Между тем примерно до 30 лет Федотов воспринимался знакомыми как человек, склонный к периодам беспричинного уныния и необъяснимой веселости, аффективным колебаниям, но в целом общительный и разносторонне развитый.

Отказ от размеренной, хорошо оплачиваемой службы в Финляндском полку в пользу трудной стези художника-профессионала воспринимался современниками как несколько неадекватный поступок, однако однозначно считать его симптомом расстройства нельзя.
В этот лучший период своего самочувствия и творчества Федотов создает всем известные шедевры:




Друзья обращали внимание на постепенно формировавшиеся замкнутость, оригинальность характера и поведения, странности в суждениях и поступках. Из общительного человека Федотов постепенно превращался в мрачного меланхолика с «безотчетной томительной тоской».

Ухудшение состояния произошло к 1850 году. Федотов стал жаловаться на «приливы крови к мозгу», частые головные боли; его внешний вид претерпевал негативные изменения, а общительность сменилась замкнутостью и молчаливостью.

35-летний Федотов пишет картину «Вечером вместо преферанса», которая уже отличается от тональности предыдущих работ.



Сниженное настроение отразилось и в картине «Вдовушка», причем негативная динамика состояния нашла прямое отражение в каждом из вариантов картины. Сравним вариант 1851 года с вариантом 1852-го:



Продуктивность художника под влиянием болезни снижается, он начинает и не завершает свои полотна, меняет сюжеты, да и новые идеи оказываются заброшенными.



В том же 1851 году он создает картину «Анкор, еще анкор!», которая резко отличается от прежних трогательно-лиричных шедевров чувством абсурдности бытия.



Резкое ухудшение состояния (фактически, манифестация болезни) произошло весной 1852 года. Федотов ходил по петербургским улицам, «сорил деньгами», покупая всякий вздор (в частности, драгоценные вещи для якобы планирующейся свадьбы), раздавал заработанное, загадочно намекая о каком-то счастье, заказал себе гроб, который примерял, ложась внутрь. Неадекватное поведение сопровождалось охваченностью бредовыми идеями, конфабуляциями, нарушениями сознания и восприятия с устрашающими галлюцинациями, видениями «чудовищных образов и сцен».
Поведение Федотова было столь неадекватным, что художник был задержан полицией и помещен в частную петербургскую лечебницу венского профессора психиатрии Лейдесдорфа, где находился 2 месяца. Отмечались нарушения мышления в виде экспансивного бреда особого значения и реформаторства: считал себя богачом, звал любимых особ, заявлял о своей «высокой миссии в мире»; предлагал превратить Васильевский остров в древние Афины.
В течение нескольких месяцев отмечались и кататонические расстройства в виде приступов возбуждения с импульсивностью (выдергивал гвозди из стен сначала пальцам, потом – зубами).
Болезнь прогрессировала, и в сентябре 1852 года знакомые выхлопотали перевод Федотова в больницу Всех скорбящих на Петергофском шоссе, где фантастический бред постепенно приобрел космическую фабулу (пациент «буйствовал, носился с мыслями в небесном пространстве с планетам и находился в положении безнадежном»).

Нарушения мышления и восприятия, а также душевный разлад в целом отразились в поздних рисунках и в картине «Игроки» (1852).



Клиническая картина соответствовала приступообразной шизофрении с бредовыми и кататоническими нарушениями, хотя отсутствие данных о неврологической симптоматике оставляет диагностический вопрос открытым.

11 ноября 37-летний Федотов скончался в психиатрической клинике. Непосредственной причиной смерти стал плеврит.

Tags: жизнь замечательных людей, искусство, психолог
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 49 comments