Гулять так гулять
Что бы ни происходило, стоит постараться жить нормальной жизнью. Допускаю, что это может не получиться (или получиться, но не в полной мере), но постараться стоит.
Паническая драматизация любого события никогда не приносит пользу, а вот бережное и благодарное отношение к очередному дню, подаренному судьбой – это достойно и правильно.
Думаю, что любой из нас может сходу назвать как минимум три ситуации, которые намного хуже той, которую мы сейчас переживаем. Таких ситуаций значительно больше трех, но не будем разгуливать воображение и позволять ему рисовать устрашающие картины.
Вспомните только три и успокойтесь: вы не в них.
И этот день можно прожить так, чтобы в его финале испытать светлое чувство радости и искренне сказать ему спасибо – и за то, что был, и за то, что был таким, и за то, что завершился с нашим участием.
На сентябрь и октябрь у меня был выстроены грандиозные театральные планы. Не конкретные, а, так сказать, рамочные – в виде намерения ходить в оперу и драму.
Решение, которое могло бы всплыть на поверхность неделю назад – всё отменить и сосредоточиться на переживаниях, мне не нравится.
Мне нравится другое решение: ходить в оперу и драму.
Оно, кстати, не препятствует сосредоточению, поскольку до и после спектакля можно неограниченно упиваться страданиями.
Когда в понедельник я просматривала афишу, чтобы выбрать один из вечерних спектаклей, мне хотелось одного: найти постановку, которая не будет ассоциироваться с актуальными событиями. Не то чтобы совсем переключиться с реальной действительности на вымышленную (это весьма затруднительно), но хотя бы не усугублять.
По времени я тоже была ограничена – не четверг, когда я иду на концерт в консерваторию (билет был приобретен несколько недель назад), и не пятница, на которую у меня намечена деловая встреча.
Удивительно, но оказалось, что сейчас трудно найти что-либо, не способное вызвать неприятные ассоциации. То ли проблема слишком многогранна и легко осуществляет сцепление с любой другой проблемой, то ли эмоциональное состояние располагает к расширению спектра переживаний.
И все-таки я сделала выбор в пользу «трагической комедии с одним антрактом» и вчерашним вечером пошла в театр, попутно наслаждаясь чудесными городскими видами и ласковой осенней погодой.
Пьесу швейцарского драматурга, написанную в середине 1950-х годов, на сцене Малого театра поставила творческая команда израильтян. Она называется «Визит старой дамы», и я уверена, что большинство из вас помнит почти одноименную кинокартину, в которой роль пожилой миллиардерши Клары Цаханассьян исполнила Екатерина Васильева.
Всегда очень увлекательно сравнить экранизацию и театральную версию. Это особенно интересно, когда речь идет о пьесе, то есть о произведении, изначально задуманном для живой игры на сцене.
В Малом театре на Театральной площади я не была года три-четыре. В его филиале на Ордынке я пересмотрела все спектакли, а вот репертуар основной сцены остался в стороне. Пришло время восполнять пробелы.
Пьесу Фридриха Дюрренмата можно смело назвать тяжелым произведением. От комедии в ней только кавычки, все остальное – от драматического вынашивания обиды, ненасытного самолюбия и неутолимого желания мстить.
Спектакль никак нельзя назвать развлекательным – скорее поучительным, в полной мере раскрывающим то, каким отвратительным может быть торжество справедливости.
Справедливость вообще очень неоднозначная категория.
Даже мне, отнюдь не сентиментальной барышне, хотелось плакать в финале, но я нисколечко не жалею, что выбрала эту постановку.
Во-первых, у меня нет цели избегать эмоций. Мы живые люди, а это значит, можем и должны испытывать широкую гамму чувств, а не только пребывать в безмятежном восторге. И я не инвалид, которому противопоказаны волнения.
Во-вторых, я увидела высокопрофессиональную игру и самоотдачу актеров, а высокий профессионализм и добросовестное отношение к делу у меня всегда вызывают безграничное уважение.
В-третьих, я рада самому факту визита в театр.
Его атмосфера, состоящая из характерных звуков и блеска люстр, оказывает на меня магическое действие.
Интерьеры легендарного здания выглядят по-домашнему уютно и согревают душу. В Малом вы не найдете больших объемов, но на каждом шагу будете чувствовать историю.
Чтобы не путать этот театр с соседним, значительно превосходящим его по объему, около двухсот (!) лет назад один начали именовать «большим», другой – «малым». Со временем «малый» превратилось в «Малый».
Здесь вы без труда перенесетесь в 1824 год: Москва восстанавливается после Наполеоновских войн и пожаров, благоустраивает новую парадную площадь, купец Варгин, располагающий неограниченными финансовыми возможностями, строит на площади шикарный дом, приспосабливает его часть под театральный формат и арендует драматическую труппу.
Вскоре фойе наполняются зрителями – дамами в пышных платьях с глубокими декольте, пышными рукавами, резко сужающимися в манжете, и подчеркнуто тонкими талиями и их кавалерами в узких бриджах, плотно застегнутых жилетках и белых рубашках с высокими воротниками.
С 1840-го года сцена, зрительный зал, фойе не меняли своего места и конфигурации, и публика середины XIX века ходила в антракте по той же траектории, что я вчера.
Приятно ощущать, что, несмотря на два столетия, театр остается таким, каким был. Единственное нововведение – лифт. В минимальное межлестничное пространство инженерам удалось втиснуть весьма компактную кабину, рассчитанную на двух зрителей, которые согласны на телесный контакт.
Не знаю, посещали ли дамы и джентльмены буфет (думаю, что да), но я с большим удовольствием выпила чашечку капучино, прибавив к нему две (!) порции сахара (!).
Чего уж теперь…
Остальные себе тоже ни в чем не отказывали.
Когда есть возможность, я всегда выбираю место со своим любимым числом.
С него замечательно видно всю сцену.
И еще замечательней - балкон первого яруса.
Вечер, проведенный в театре или в концертном зале, я считаю удачным, и вчера он был таким.
Без Макдональдса, конечно, тоже не обошлось: взяла навынос роллы и гамбургеры.
Гулять так гулять…
Паническая драматизация любого события никогда не приносит пользу, а вот бережное и благодарное отношение к очередному дню, подаренному судьбой – это достойно и правильно.
Думаю, что любой из нас может сходу назвать как минимум три ситуации, которые намного хуже той, которую мы сейчас переживаем. Таких ситуаций значительно больше трех, но не будем разгуливать воображение и позволять ему рисовать устрашающие картины.
Вспомните только три и успокойтесь: вы не в них.
И этот день можно прожить так, чтобы в его финале испытать светлое чувство радости и искренне сказать ему спасибо – и за то, что был, и за то, что был таким, и за то, что завершился с нашим участием.
На сентябрь и октябрь у меня был выстроены грандиозные театральные планы. Не конкретные, а, так сказать, рамочные – в виде намерения ходить в оперу и драму.
Решение, которое могло бы всплыть на поверхность неделю назад – всё отменить и сосредоточиться на переживаниях, мне не нравится.
Мне нравится другое решение: ходить в оперу и драму.
Оно, кстати, не препятствует сосредоточению, поскольку до и после спектакля можно неограниченно упиваться страданиями.
Когда в понедельник я просматривала афишу, чтобы выбрать один из вечерних спектаклей, мне хотелось одного: найти постановку, которая не будет ассоциироваться с актуальными событиями. Не то чтобы совсем переключиться с реальной действительности на вымышленную (это весьма затруднительно), но хотя бы не усугублять.
По времени я тоже была ограничена – не четверг, когда я иду на концерт в консерваторию (билет был приобретен несколько недель назад), и не пятница, на которую у меня намечена деловая встреча.
Удивительно, но оказалось, что сейчас трудно найти что-либо, не способное вызвать неприятные ассоциации. То ли проблема слишком многогранна и легко осуществляет сцепление с любой другой проблемой, то ли эмоциональное состояние располагает к расширению спектра переживаний.
И все-таки я сделала выбор в пользу «трагической комедии с одним антрактом» и вчерашним вечером пошла в театр, попутно наслаждаясь чудесными городскими видами и ласковой осенней погодой.
Пьесу швейцарского драматурга, написанную в середине 1950-х годов, на сцене Малого театра поставила творческая команда израильтян. Она называется «Визит старой дамы», и я уверена, что большинство из вас помнит почти одноименную кинокартину, в которой роль пожилой миллиардерши Клары Цаханассьян исполнила Екатерина Васильева.
Всегда очень увлекательно сравнить экранизацию и театральную версию. Это особенно интересно, когда речь идет о пьесе, то есть о произведении, изначально задуманном для живой игры на сцене.
В Малом театре на Театральной площади я не была года три-четыре. В его филиале на Ордынке я пересмотрела все спектакли, а вот репертуар основной сцены остался в стороне. Пришло время восполнять пробелы.
Пьесу Фридриха Дюрренмата можно смело назвать тяжелым произведением. От комедии в ней только кавычки, все остальное – от драматического вынашивания обиды, ненасытного самолюбия и неутолимого желания мстить.
Спектакль никак нельзя назвать развлекательным – скорее поучительным, в полной мере раскрывающим то, каким отвратительным может быть торжество справедливости.
Справедливость вообще очень неоднозначная категория.
Даже мне, отнюдь не сентиментальной барышне, хотелось плакать в финале, но я нисколечко не жалею, что выбрала эту постановку.
Во-первых, у меня нет цели избегать эмоций. Мы живые люди, а это значит, можем и должны испытывать широкую гамму чувств, а не только пребывать в безмятежном восторге. И я не инвалид, которому противопоказаны волнения.
Во-вторых, я увидела высокопрофессиональную игру и самоотдачу актеров, а высокий профессионализм и добросовестное отношение к делу у меня всегда вызывают безграничное уважение.
В-третьих, я рада самому факту визита в театр.
Его атмосфера, состоящая из характерных звуков и блеска люстр, оказывает на меня магическое действие.
Интерьеры легендарного здания выглядят по-домашнему уютно и согревают душу. В Малом вы не найдете больших объемов, но на каждом шагу будете чувствовать историю.
Чтобы не путать этот театр с соседним, значительно превосходящим его по объему, около двухсот (!) лет назад один начали именовать «большим», другой – «малым». Со временем «малый» превратилось в «Малый».
Здесь вы без труда перенесетесь в 1824 год: Москва восстанавливается после Наполеоновских войн и пожаров, благоустраивает новую парадную площадь, купец Варгин, располагающий неограниченными финансовыми возможностями, строит на площади шикарный дом, приспосабливает его часть под театральный формат и арендует драматическую труппу.
Вскоре фойе наполняются зрителями – дамами в пышных платьях с глубокими декольте, пышными рукавами, резко сужающимися в манжете, и подчеркнуто тонкими талиями и их кавалерами в узких бриджах, плотно застегнутых жилетках и белых рубашках с высокими воротниками.
С 1840-го года сцена, зрительный зал, фойе не меняли своего места и конфигурации, и публика середины XIX века ходила в антракте по той же траектории, что я вчера.
Приятно ощущать, что, несмотря на два столетия, театр остается таким, каким был. Единственное нововведение – лифт. В минимальное межлестничное пространство инженерам удалось втиснуть весьма компактную кабину, рассчитанную на двух зрителей, которые согласны на телесный контакт.
Не знаю, посещали ли дамы и джентльмены буфет (думаю, что да), но я с большим удовольствием выпила чашечку капучино, прибавив к нему две (!) порции сахара (!).
Чего уж теперь…
Остальные себе тоже ни в чем не отказывали.
Когда есть возможность, я всегда выбираю место со своим любимым числом.
С него замечательно видно всю сцену.
И еще замечательней - балкон первого яруса.
Вечер, проведенный в театре или в концертном зале, я считаю удачным, и вчера он был таким.
Без Макдональдса, конечно, тоже не обошлось: взяла навынос роллы и гамбургеры.
Гулять так гулять…
