Свобода молчания

Сейчас многие разговоры так или иначе сводятся к политике, что вполне естественно в ситуации обострения противоречий. От знакомых, работающих в разных конторах, я слышу, что значительная часть офисного общения посвящена одной теме, и даже далекие от политики блогеры, чьи странички я периодически просматриваю в инстаграме, стали давать собственные комментарии на злобу дня. Кто-то предпочитает многозначительное красноречивое молчание в форме полного отсутствия в эфире.

Одно из немногих мест, полностью свободных от политических дебатов – моя работа.


Как ни странно, но у нас никогда не обсуждались и сейчас не обсуждаются актуальные события, если они не имеют непосредственного отношения к медицине. Новый регламент лечения или сенсационные результаты научного исследования могут стать и темой дня, и темой недели, а вот общеполитические решения глав государств и правительств – нет.

Мне кажется, что у такого «безразличия» есть два объяснения.

Во-первых, нам некогда обсуждать посторонние темы (посторонним в данном случае я называю все, что не имеет непосредственной связи с нашей профессиональной деятельностью).

Мы не трудимся в условиях офиса, когда работники несколько часов проводят в замкнутом пространстве и вынуждены разговаривать друг с другом. Наши собеседники – пациенты, и было бы странно, если врач начнет обсуждать с больным политические процессы.

Встречаясь в ординаторской, коллеги обсуждают то, что касается работы, плюс один-два мелких бытовых вопроса из личной практики.

Вторая причина – усталость. Я физически чувствую, как утомлены медики. Бесконечная череда неурядиц, прямо и опосредованно связанных с ковидом, вымотала всех до предела, и для еще одной глобальной проблемы у большинства людей просто не осталось ресурсов. Наступил этап защитного отстранения от текущей ситуации, когда человеку хочется закрыться от внешнего мира и впускать в свое внутреннее пространство только то, что настойчиво в него вламывается.

Я часто вижу у медиков опустошенные глаза и унылые лица, которые оживляются только тогда, когда надо впрячься с производственный процесс и не выдать свое состояние перед пациентами.

С экранов и в пабликах сейчас я слышу мнение, что на тему дня обязан высказаться каждый.

Не готова с этим согласиться.

Я выступаю за уважение к свободе слова, то есть как за право высказываться (свобода слова), так и за право молчать (и это тоже – свобода слова).

Любое давление противоречит свободному волеизъявлению, поэтому отказ от выражения позиции достоен не меньшего уважения, чем свобода огласить личное мнение.

Наблюдая за происходящим, я вижу общие закономерности, характерные для любых острых ситуаций.

Какой бы конфликт мы не взяли – бытовой, внутриличностный или политический, он разворачивается по одной и той же схеме, отражающей логику данного явления. И какой бы арсенал методов не использовала каждая из противоборствующих сторон, динамика конфликтного взаимодействия пройдет заранее известные этапы и закончится.

Сейчас – эскалация, затем – кульминация, за которой неизбежно наступит завершение.

Да, друзья, любой конфликт не продолжается вечно и завершается, оставляя после себя конструктивные и деструктивные последствия. Они могут открыть дорогу к позитивным переменам, а могут оказаться болезненнее самого конфликта. Предсказать последствия не может никто, поскольку конечный результат большинства крупных конфликтов непонятен.

Наверно, единственным универсальным решением является призыв знаменитого кота Леопольда «ребята, давайте жить дружно», но у этого рецепта есть срок годности, который часто истекает до насыщения конфликтующих сторон.

Я понимаю, что все эти рассуждения не утешают тех, кто находится в эпицентре событий. Их положение метко описано как «паны дерутся – у холопов чубы трещат», и они не могут отвернуться от реальности, стоящей за их дверью.

Каждый из нас в любой момент может оказаться в ситуации, когда проблема или угроза требует активных действий, а позиция наблюдателя становится невозможной. Кто-то в эти дни оказался в подобной ситуации, а кто-то нет, поэтому кому-то жизненно важно высказаться, а кому-то просто очень хочется; кто-то считает своим долгом говорить, а кто-то – молчать.

И я выступаю за то, чтобы у каждого была возможность реализовать свое право, то есть не получить осуждения за то, что говоришь, или за то, что молчишь.

Какой позиции обычно придерживаетесь вы, если острая политическая ситуация не касается вас лично, но воспринимается вами как важная?