На работу вовремя
В новом году я ввела для себя новое правило – приходить на работу вовремя.
Ради этого мне пришлось изменить свои привычки и перестать являться в больницу за час до начала рабочего дня.
Несмотря на отсутствие четкого плана, процесс протекал эволюционно: в первую постканикулярную неделю я стала приходить в четверть девятого, во вторую – в восемь тридцать.
Сначала коллеги удивлялись моему отсутствию в кабинете в восемь утра, а также тому, что в столь ранний час я не отвечаю по местному телефону, но со временем они привыкли к моей новой пунктуальности и теперь до 8 часов 50 минут звонят мне на мобильный.
По сути, изменения не столь кардинальны, как кажутся, поскольку я по-прежнему нахожусь в круглосуточном доступе. Звонить и писать мне можно не по графику, а по потребности, однако забежать в восемь утра, чтобы подписать какую-то бумажку, теперь не получается.
Сами коллеги (не все, но многие) приезжают на работу рано по двум причинам.
Первая – начало рабочего дня в восемь часов.
Вторая – отдаленное место жительства, вынуждающее работника выезжать ни свет ни заря, чтобы добраться без пробок.
Для меня обе причины не актуальны, поэтому я стала ориентироваться на восемь пятьдесят. Десяти минут вполне достаточно, чтобы переодеться и брызнуть на себя «рабочими» духами, а все остальное, непосредственно связанное с должностными обязанностями, я перенесла на рабочие часы.
Удивительно, но, несмотря на объективное увеличение объема работы, количества проектов и моей вовлеченности в них, я ухожу с работы в то же самое время, что и раньше (до введения нового правила), то есть я как задерживалась на час - полтора, так и задерживаюсь - не дольше.
Когда я рассказала об этом подружке, она выдвинула версию, объясняющую перемены. Эта версия связывает смещение прихода на работу с изменением приоритетов в пользу утреннего сна и неторопливых сборов, а также накопившейся усталостью, следствием которой является естественное стремление к экономии внутренних ресурсов.
Примечательно, что подружка говорит об усталости в более широком смысле, чем о производственном утомлении. Она подразумевает и так называемое коронавирусное выгорание, то есть усталость от пандемии и всего, что c ней прямо или косвенно связано.
И я готова с ней согласиться с поправкой по первому пункту: мои приоритеты сместились не в пользу сна. Тут совсем другая причина.
Увеличение светового дня – вот ответ.
Если раньше, в котором бы часу я ни вышла из дома, на улице было темно (что в семь, что в восемь, что в четверть девятого), и мой путь на работу был прогулкой во тьме, то теперь я могу выбирать - идти ли мне в темноте или задержаться за чашечкой кофе и прогуляться по светлым улицам.
И я выбираю светлую прогулку!
Хотя бы утром, ведь вечером я всегда выхожу в темноту.
Что касается негативного влияния пандемии, то оно, безусловно, есть, хоть и не влияет непосредственно на начало рабочего дня.
Прямым следствием затянувшегося мирового неблагополучия стало изменение традиций, бытовавших в нашем коллективе.
Я могу уверенно говорить – только об управленческой команде, частью которой являюсь, но и во всем огромном коллективе нашего учреждения распространяется та же тенденция.
Например, мы перестали отмечать дни рождения так, как отмечали раньше.
Мы по-прежнему сдаем деньги на подарок и покупаем цветы имениннику, но более не собираемся за чаепитиями по окончании работы. Раньше на этих чаепитиях звучали стихотворные поздравления и песни, коллеги произносили хвалебные речи, виновник торжества краснел от удовольствия – теперь все ограничивается порционными угощениями, оставленными в общем холодильнике.
О таком формате я знала только понаслышке: именинник приносит пирожные, а все причастные угощаются ими в удобное время, поодиночке. У нас подобное отчуждение до пандемии не практиковалось, да и прижилось оно только в последний год, на фоне эмоционального истощения.
Кто-то ограничивается тортом, кто-то дополняет сладкую выпечку фруктами и конфетами, но все это просто выставляется на стол без назначения времени для общего сбора и общения.
Поскольку мне такой формат кажется скучным, обычно я ничего не беру, но если именинник зовет к себе в кабинет на чай или готов разделить мое чаепитие, я с радостью соглашаюсь.
Пожалуй, это один из симптомов усталости от пандемии, но при желании можно найти и другие.
А как у вас обстоят дела с таким специфическим выгоранием?
Чувствуете ли вы, что пандемия влияет на вашу эмоциональную сферу или жизнь?
Ради этого мне пришлось изменить свои привычки и перестать являться в больницу за час до начала рабочего дня.
Несмотря на отсутствие четкого плана, процесс протекал эволюционно: в первую постканикулярную неделю я стала приходить в четверть девятого, во вторую – в восемь тридцать.
Сначала коллеги удивлялись моему отсутствию в кабинете в восемь утра, а также тому, что в столь ранний час я не отвечаю по местному телефону, но со временем они привыкли к моей новой пунктуальности и теперь до 8 часов 50 минут звонят мне на мобильный.
По сути, изменения не столь кардинальны, как кажутся, поскольку я по-прежнему нахожусь в круглосуточном доступе. Звонить и писать мне можно не по графику, а по потребности, однако забежать в восемь утра, чтобы подписать какую-то бумажку, теперь не получается.
Сами коллеги (не все, но многие) приезжают на работу рано по двум причинам.
Первая – начало рабочего дня в восемь часов.
Вторая – отдаленное место жительства, вынуждающее работника выезжать ни свет ни заря, чтобы добраться без пробок.
Для меня обе причины не актуальны, поэтому я стала ориентироваться на восемь пятьдесят. Десяти минут вполне достаточно, чтобы переодеться и брызнуть на себя «рабочими» духами, а все остальное, непосредственно связанное с должностными обязанностями, я перенесла на рабочие часы.
Удивительно, но, несмотря на объективное увеличение объема работы, количества проектов и моей вовлеченности в них, я ухожу с работы в то же самое время, что и раньше (до введения нового правила), то есть я как задерживалась на час - полтора, так и задерживаюсь - не дольше.
Когда я рассказала об этом подружке, она выдвинула версию, объясняющую перемены. Эта версия связывает смещение прихода на работу с изменением приоритетов в пользу утреннего сна и неторопливых сборов, а также накопившейся усталостью, следствием которой является естественное стремление к экономии внутренних ресурсов.
Примечательно, что подружка говорит об усталости в более широком смысле, чем о производственном утомлении. Она подразумевает и так называемое коронавирусное выгорание, то есть усталость от пандемии и всего, что c ней прямо или косвенно связано.
И я готова с ней согласиться с поправкой по первому пункту: мои приоритеты сместились не в пользу сна. Тут совсем другая причина.
Увеличение светового дня – вот ответ.
Если раньше, в котором бы часу я ни вышла из дома, на улице было темно (что в семь, что в восемь, что в четверть девятого), и мой путь на работу был прогулкой во тьме, то теперь я могу выбирать - идти ли мне в темноте или задержаться за чашечкой кофе и прогуляться по светлым улицам.
И я выбираю светлую прогулку!
Хотя бы утром, ведь вечером я всегда выхожу в темноту.
Что касается негативного влияния пандемии, то оно, безусловно, есть, хоть и не влияет непосредственно на начало рабочего дня.
Прямым следствием затянувшегося мирового неблагополучия стало изменение традиций, бытовавших в нашем коллективе.
Я могу уверенно говорить – только об управленческой команде, частью которой являюсь, но и во всем огромном коллективе нашего учреждения распространяется та же тенденция.
Например, мы перестали отмечать дни рождения так, как отмечали раньше.
Мы по-прежнему сдаем деньги на подарок и покупаем цветы имениннику, но более не собираемся за чаепитиями по окончании работы. Раньше на этих чаепитиях звучали стихотворные поздравления и песни, коллеги произносили хвалебные речи, виновник торжества краснел от удовольствия – теперь все ограничивается порционными угощениями, оставленными в общем холодильнике.
О таком формате я знала только понаслышке: именинник приносит пирожные, а все причастные угощаются ими в удобное время, поодиночке. У нас подобное отчуждение до пандемии не практиковалось, да и прижилось оно только в последний год, на фоне эмоционального истощения.
Кто-то ограничивается тортом, кто-то дополняет сладкую выпечку фруктами и конфетами, но все это просто выставляется на стол без назначения времени для общего сбора и общения.
Поскольку мне такой формат кажется скучным, обычно я ничего не беру, но если именинник зовет к себе в кабинет на чай или готов разделить мое чаепитие, я с радостью соглашаюсь.
Пожалуй, это один из симптомов усталости от пандемии, но при желании можно найти и другие.
А как у вас обстоят дела с таким специфическим выгоранием?
Чувствуете ли вы, что пандемия влияет на вашу эмоциональную сферу или жизнь?
Чувствуете ли вы, что пандемия влияет на вашу эмоциональную сферу или жизнь?
Да, очень сильно влияет
34(44.7%)
Да, но не существенно
28(36.8%)
Нет, все по-прежнему хорошо
8(10.5%)
Нет, все так же плохо, как раньше
6(7.9%)