Постоянные читатели заметили, что иногда я употребляю «редкие» слова. Обсуждение началось со сказанного мной «поставить прививку», вызвавшего несогласие образованной публики, но, на самом деле, тема значительно шире. Чтобы временно закрыть вопрос с вакцинацией: «ставить прививки» - дань традиции, ныне почти утраченной. Мой выбор глагола «ставить» осуществлялся следующим образом. У этого глагола есть много значений, и одно из них – превращаться в глагол «делать» в сочетании с некоторыми существительными. Так, мы всегда говорим «ставить диагноз», хотя никуда его физически не ставим. В сочетании с «диагнозом», глагол «ставить» принимает на себя значение следующего за ним существительного – осуществлять диагностику. Аналогично – с прививкой: «ставить прививку», как и «ставить диагноз», означает осуществлять (=делать) процесс (диагностику или вакцинацию). Я не настаиваю на правильности (и не оспариваю неправильность), и просто поясняю, откуда в моей речи появилось такое выражение. Итак, редкие слова. Строго говоря, для них есть название – устаревшие. Однако все мои «пилюли», «фотографические карточки», «жалования», «кинокартины», вряд ли можно причислить к этой категории, поскольку устаревшими считаются слова, которые выведены из повседневной речи в связи с исчезновением предметов или понятий, которые они обозначают, или по причине появления современных синонимов. Первый вариант – исчезновение предметов – совсем не наш, поскольку и лекарства в виде шариков, и фотографические снимки, и ежемесячные выплаты, и произведения кинематографа существуют. Соответственно, и слова, их обозначающие, не могут считаться устаревшими. Второй вариант – устаревание в связи с появлением современных аналогов, тоже представляется мне не нашим, поскольку у перечисленных выше слов есть оригинальное значение, и так называемые современные синонимы, по сути, синонимами не являются. Но даже если они (синонимы) есть, почему, например, «жалование» воспринимается как неуместное слово? Кстати, то, как я пишу здесь, и то, как я говорю в обычной жизни – единое целое. Исключением является лишь канцелярская речь, которой я вынуждена пользоваться, отвечая на обращения граждан (работа с обращениями граждан – особый «жанр»). Не будем углубляться в обсуждение историзмов и архаизмов, а подумаем, что привносит в текст употребление «пилюль». В моем случае (а я не претендую ни на какие обобщения) такие слова – незримая связь с недавним прошлым, со временем, которое вызывает у меня симпатию. Нет, я не фанат советского прошлого, но мне нравятся те отдельные черты, которые характеризовали культуру ХХ века. Коллективизм, усердие, отзывчивость – до торжества эпохи потребления их было больше. Не могу сказать, что мне свойственно уважение к истории как к таковой. Я весьма критично отношусь к одним периодам, и весьма благосклонно – к другим. Я никогда не вставлю в пост какое-нибудь старославянское слово, поскольку мне не близка ни Древняя Русь, ни эксцентричность, а вот сказать «философические рассуждения» я могу в двух случаях: когда речь идет о таких рассуждениях (1), и когда вкладываю в характеристику ироничный оттенок (2). Отчасти и «ставить прививки» - ирония (но только отчасти ), поскольку мне кажется забавным массовое вовлечение граждан в эпидемиологию. Не знаю, является ли использование мной «редких» слов стилистически оправданным, но то, что автор имеет право на свои лексические пристрастия – бесспорный факт.