Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Слово из пяти букв

Есть в русском языке слово, которое может не только в корне изменить отношение к сказанному, но и опорочить человека так, что исправить положение будет крайне сложно. Особенно мощную силу это слово приобретает, будучи написанным, хотя оно относится к вполне приличным и литературным.


Текст №1. Абонент – отец 5-летнего мальчика - сообщает, что в детском саду ребенок стал свидетелем психотравмирующего события: к воспитательнице пришел муж, на глазах у детей уличил ее в измене, которая произошла накануне. В присутствии группы детей мужчина стал требовать от жены объяснений, кричал, что о поведении жены узнал от ее коллег. Абонент утверждает, что конфликт постепенно перерос в драку между обманутым мужем и охранником учреждения, пытавшимся вывести постороннего мужчину с территории детского сада. Вечером того же дня абонент обратился за психологической помощью в одну из городских организаций, однако консультант отказался его выслушивать, ссылаясь на большую занятость.

В итоге цепь событий выглядит следующим образом: измена - сообщение об измене - сцена ревности - драка – ребенок стал свидетелем – отказ в психологической помощи.

О чем говорит текст? О том, что ребенок пострадал, отец обеспокоен, но плохой психолог не захотел им помочь.

А теперь возьмем это всесильное слово и вставим его в текст.

Текст №2. Абонент – отец 5-летнего мальчика - сообщает, что в детском саду ребенок стал свидетелем психотравмирующего события: к воспитательнице пришел муж, на глазах у детей уличил ее в измене, которая якобы произошла накануне. В присутствии группы детей мужчина стал требовать от жены объяснений, кричал, что о поведении жены узнал от ее коллег. Абонент утверждает, что конфликт постепенно перерос в драку между обманутым мужем и охранником учреждения, пытавшимся вывести постороннего мужчину с территории детского сада. Вечером того же дня абонент обратился за психологической помощью в одну из городских организаций, однако консультант отказался его выслушивать, ссылаясь на большую занятость.

Что мы получим? Любая информация, следующая за «якобы», начинает восприниматься как ложная, а сообщающий эту информацию как либо неуверенный в ее достоверности, либо откровенный лжец.

В итоге цепь событий выглядит следующим образом: измены не было – ложное сообщение об измене – необоснованная сцена ревности - драка – ребенок стал свидетелем – отказ в психологической помощи. Здесь факт конфликта между взрослыми под сомнение не ставится, но вот обвинение в измене расценивается как необоснованное.
Кто лжец? Коллеги воспитательницы. Кто плохой? Патологически ревнивый муж и, конечно, психолог, отказавший в помощи.

Теперь перенесем слово в другое место.

Текст №3. Абонент – отец 5-летнего мальчика - сообщает, что в детском саду ребенок стал свидетелем психотравмирующего события: к воспитательнице пришел муж, на глазах у детей уличил ее в измене, которая произошла накануне. В присутствии группы детей мужчина стал требовать от жены объяснений, кричал, что о поведении жены узнал от ее коллег. Абонент утверждает, что конфликт якобы постепенно перерос в драку между обманутым мужем и охранником учреждения, пытавшимся вывести постороннего мужчину с территории детского сада. Вечером того же дня абонент обратился за психологической помощью в одну из городских организаций, однако консультант отказался его выслушивать, ссылаясь на большую занятость.

По тексту №3 отец воспринимается как фантазер, драматизирующий ситуацию. Новая цепь событий: измена – сообщение об измене – сцена ревности – никакой драки и, соответственно, никакой психотравматизации у ребенка – отказ в психологической помощи. Здесь факт конфликта между воспитателем и ее мужем выглядит достоверным, но не столь драматичным, как хочет представить его абонент.

Кто лжец? Абонент. И отказ в помощи уже не выглядит таким жестоким, как ранее.

Текст №4. Абонент – отец 5-летнего мальчика - сообщает, что в детском саду ребенок стал свидетелем психотравмирующего события: к воспитательнице пришел муж, на глазах у детей уличил ее в измене, которая произошла накануне. В присутствии группы детей мужчина стал требовать от жены объяснений, кричал, что о поведении жены узнал от ее коллег. Абонент утверждает, что конфликт постепенно перерос в драку между обманутым мужем и охранником учреждения, пытавшимся вывести постороннего мужчину с территории детского сада. Вечером того же дня абонент обратился за психологической помощью в одну из городских организаций, однако консультант отказался его выслушивать, ссылаясь на якобы большую занятость.

По тексту №4 выстраивается новая цепочка: измена – сообщение об измене – сцена ревности – драка – психотравматизация – ужасный психолог, который необоснованно отказал в помощи. Здесь отец и ребенок предстают в роли потерпевших, а психолог – как лентяй.
Кто лжец? Никто. Но психолог – плохой, и весь гнев читателя обрушивается именно на него.

Ну, и еще последний вариант.

Текст №5. Абонент – отец 5-летнего мальчика - сообщает, что якобы в детском саду ребенок стал свидетелем психотравмирующего события: к воспитательнице пришел муж, на глазах у детей уличил ее в измене, которая произошла накануне. В присутствии группы детей мужчина стал требовать от жены объяснений, кричал, что о поведении жены узнал от ее коллег. Абонент утверждает, что конфликт постепенно перерос в драку между обманутым мужем и охранником учреждения, пытавшимся вывести постороннего мужчину с территории детского сада. Вечером того же дня абонент обратился за психологической помощью в одну из городских организаций, однако консультант отказался его выслушивать, ссылаясь на большую занятость.

По тексту №5 вся цепь событий подвергается сомнению. Кто лжец? Абонент. Была ли измена? Была ли ссора? И вообще: был ли мальчик? Неизвестно.

Это «якобы» творит чудеса, и потому я прошу своих коллег не использовать его в профессиональных записях, чтобы не вносить в них оценочных оттенков, лишенных объективных оснований.

Tags: заметки, профессия
Subscribe

Posts from This Journal “профессия” Tag

  • Психиатр, достойный уважения

    Написав про «Атлас для исследования отклонений в психической деятельности», я не рассказала о его главном авторе – профессоре Иосифе Адамовиче…

  • Дом ученых или Сколково?

    Для кого-то осень – время постепенного увядания, но для нас, неугомонных любителей науки и практики, это сезон возобновления разнообразной…

  • Авторы: порядочные и просто

    Совершенно очевидно, что в отсутствии свидетелей, могущих указать на расхождение слов с делом, единственным ограничителем хвастовства является…

  • Черно-красная история

    Больше двадцати пяти лет я пользуюсь таблицами, на которых напечатаны красные и черные числа. Эти таблицы прекрасно знакомы любому клиническому…

  • Одна среда тридцать второго (вторая попытка написать пост)

    Итак, не отклоняясь от намеченной цели, напишу про среду 28 сентября 1932 года. Осенью 1932-го академику Павлову исполнилось 82 года. Свой…

  • Одна среда тридцать второго

    28 сентября 1932 года было средой. Перед нами лежит стенограмма очередной «павловской среды» –еженедельного клинического разбора, проводимого под…

  • Драматическая история: вчера, сегодня, завтра?

    В истории отечественной медицины имеется немало страниц, вызывающих недоумение и, как принято говорить, смешанные чувства. Удивительно, но…

  • Без названия

    У нас такая работа, на которой постоянно что-то происходит. И дело не только в том, что мы работаем с людьми, а с людьми, особенно с больными, все…

  • Быть довольным полезно для здоровья

    Когда кто-то ворчит по поводу медицинского обслуживания в Москве, мне всегда хочется поинтересоваться, с каким идеалом они сравнивают то, чем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments