Классика жанра, или магия оливье
Близкая подружка уехала обратно в свою далекую страну, и вот я думаю: где и в каком месте хранятся те стереотипы, которые побуждают нас готовить оливье, встречая «заморских» гостей? Почему на нашем приветственном столе появляются винегреты, пирожки с картошкой и прочие символы советского прошлого, которые мы не едим в повседневной жизни?
Моя подружка не живет на своей исторической родине более двадцати лет, но при этом она не только поддерживает с ней тесную связь, но и остается совершенно советским (в хорошем смысле!) человеком, разделяющим такие ценности как честность, простота и добросовестность. Если из известного лозунга про КПСС убрать первое слово, получится плакат про мою подружку, которая была и есть «ум, честь и совесть», но только – не эпохи, а сама по себе. Она совершенно непритязательна и проста в быту, не ждет никаких особых знаков внимания, но в программе ее путешествия в Москву значатся Большой театр и Пушкинский музей, а на моем столе откуда ни возьмись возникает советская народная кухня. Вот почему так, а?
Взять тот же оливье, который во всем мире называют «русским салатом». Он успешно справляется с функцией Главного Символа Эпохи, хотя не обладает ни изысканным вкусом, ни патриотическим содержанием. Оливье является такой неотъемлемой частью прошлого, что его буквально ничем невозможно выставить из настоящего! Ни у меня, ни у подружки нет ностальгических тенденций, но оливье… оливье у нас есть.
В том же ряду находятся Красная площадь, шампанское на Новый год, тюльпаны на Восьмое марта и традиции долгих кухонных посиделок, которые пролетают как один миг.
Разумеется, мы можем организовать что-то более современное – например, ужин в японском ресторане и/или полет на параплане, но все это будет ни о чем, если потом мы не придем ко мне на кухню и не водрузим на стол миску с оливье.
Конечно, подружка не везет из Москвы в Калифорнию хохломские ложки, ситцевые прихватки и прочий туристический мусор, но традиционные московские конфеты в свой саквояж она все-таки положила (хотя летит не напрямую домой, а с коротким культурным заездом в Европу!).
Кроме сугубо продовольственных стереотипов, невольно отмечаю в себе желание показать город с лучшей стороны, обратив внимание «иностранного» гостя на те преобразования, которые сделали нашу жизнь приятнее.
У меня вызывает досаду снег, своим унылым видом портящий пейзаж и впечатление, который мой дорогой город мог бы произвести на путешественницу при сухой и теплой погоде.
Когда моя подружка ездит по городу без меня, присылая короткие отчеты о своих перемещениях, я огорчаюсь, что очередь на выставку требует в два раза больше времени, чем осмотр экспозиции, а на какой-то подмосковной автобусной остановке, с которой она едет от родственницы А к родственнице Б, отсутствует расписание.
Теперь подружка поехала дальше – в Европу через Петербург, который мы обе иногда называем Ленинградом.
Надеюсь, что в нем будет тепло, светло и сухо – так, как и должно быть, чтобы «Советский Союз глазами зарубежных гостей» выглядел прилично!
Моя подружка не живет на своей исторической родине более двадцати лет, но при этом она не только поддерживает с ней тесную связь, но и остается совершенно советским (в хорошем смысле!) человеком, разделяющим такие ценности как честность, простота и добросовестность. Если из известного лозунга про КПСС убрать первое слово, получится плакат про мою подружку, которая была и есть «ум, честь и совесть», но только – не эпохи, а сама по себе. Она совершенно непритязательна и проста в быту, не ждет никаких особых знаков внимания, но в программе ее путешествия в Москву значатся Большой театр и Пушкинский музей, а на моем столе откуда ни возьмись возникает советская народная кухня. Вот почему так, а?
Взять тот же оливье, который во всем мире называют «русским салатом». Он успешно справляется с функцией Главного Символа Эпохи, хотя не обладает ни изысканным вкусом, ни патриотическим содержанием. Оливье является такой неотъемлемой частью прошлого, что его буквально ничем невозможно выставить из настоящего! Ни у меня, ни у подружки нет ностальгических тенденций, но оливье… оливье у нас есть.
В том же ряду находятся Красная площадь, шампанское на Новый год, тюльпаны на Восьмое марта и традиции долгих кухонных посиделок, которые пролетают как один миг.
Разумеется, мы можем организовать что-то более современное – например, ужин в японском ресторане и/или полет на параплане, но все это будет ни о чем, если потом мы не придем ко мне на кухню и не водрузим на стол миску с оливье.
Конечно, подружка не везет из Москвы в Калифорнию хохломские ложки, ситцевые прихватки и прочий туристический мусор, но традиционные московские конфеты в свой саквояж она все-таки положила (хотя летит не напрямую домой, а с коротким культурным заездом в Европу!).
Кроме сугубо продовольственных стереотипов, невольно отмечаю в себе желание показать город с лучшей стороны, обратив внимание «иностранного» гостя на те преобразования, которые сделали нашу жизнь приятнее.
У меня вызывает досаду снег, своим унылым видом портящий пейзаж и впечатление, который мой дорогой город мог бы произвести на путешественницу при сухой и теплой погоде.
Когда моя подружка ездит по городу без меня, присылая короткие отчеты о своих перемещениях, я огорчаюсь, что очередь на выставку требует в два раза больше времени, чем осмотр экспозиции, а на какой-то подмосковной автобусной остановке, с которой она едет от родственницы А к родственнице Б, отсутствует расписание.
Теперь подружка поехала дальше – в Европу через Петербург, который мы обе иногда называем Ленинградом.
Надеюсь, что в нем будет тепло, светло и сухо – так, как и должно быть, чтобы «Советский Союз глазами зарубежных гостей» выглядел прилично!