Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Как я не внесла вклад в науку (продолжение)

После комического расставания с научным заведением и по мере того, как дочка приобретала самостоятельность, я снова начала совмещать основную работу в детской больнице с работой в Центре имени Сербского и преподавательской деятельностью. Собственно, и то, и другое возникло в моей жизни случайно.

В Центр имени Сербского меня позвала подружка (одна из докторов наук), когда там открывался отдел неотложной психолого-психиатрической помощи при чрезвычайных ситуациях. Подружка знала, что меня так и тянет в спасатели, поэтому, чтобы не случилось чего похуже, она предложила мне реализовывать свое героическое рвение в новом отделе.


Работа в отделе была ненормированной, то есть отбывать часы там не требовалось, но при наличии задачи (возникновение чрезвычайной ситуации или работа с пострадавшими от уже случившихся бед) отдавать себя следовало по полной. И мне это очень нравилось! Работать в команде, видеть реальную пользу от своих усилий, помогать людям пережить то, что кажется непереносимым – вот то, что всегда соответствовало моим представлениям об идеальной работе. Меня полностью удовлетворяла моя профессиональная жизнь: я с огромным интересом трудилась в больнице, получая удовольствие от клинической работы, и дополнительно занималась «спасательной» работой.

И вот однажды, примерно в 2003 году, в мой кабинет вошел один уважаемый человек (профессор, доктор наук, сотрудник Центра имени Сербского). Подчеркнуто театрально он встал на одно колено и произнес: «Умоляю – будьте моим преподавателем!». Поскольку разница в возрасте составляла почти тридцать лет, никакого подтекста в его горячей просьбе не было. Выяснилось, что профессору дали кафедру, а вот преподавателей клинической психологии было недостаточно, что создавало большую проблему в связи с началом учебного года.

Не в силах отказать уважаемому человеку, я дала согласие ровно на один семестр, но постепенно втянулась в новое занятие и осталась до конца учебного года. Преподавала я исключительно у вечерников и заочников, поскольку в первой половине дня работала в больнице. На периоды командировок по линии отдела ЧС приходилось занятия отменять или переносить, но с кафедры меня категорически не отпускали, уговаривая поработать «еще один семестр». А потом «еще один семестр», и «еще один семестр»… Через пару лет мои новые подружки-доктора наук, которые работали на университетской кафедре, стали настаивать, что «у нас даже дуры защищаются, а уж ты-то вообще легко защитишься». Пришлось согласиться догонять дур

Довольно быстро я утвердила тему и стала оформлять диссертационное исследование. И тут случился Беслан, с последствиями которого мы работали несколько лет. На некоторое время я отодвинула свою научную деятельность в сторону, а когда вернулась к ней и стала описывать особенности реакций на стресс, возникающие у детей дошкольного возраста (это была тема моей диссертации), поняла, что писать об этом не могу. Все слова казались мне бессмысленными и бессодержательными, тем более что контрастом к ним являлась реальная работа с родственниками погибших – не только жертв Бесланской трагедии, но и всего, что регулярно происходило в нашей стране.

Вспоминая события, которые мы пережили с коллегами, я не верю, что все это было со мной. Сейчас мне кажется, что выдержать такое эмоциональное напряжение просто невозможно… Авиакатастрофы, теракты, обрушения, пожары, крушение поезда, захват заложников и многое другое – все это происходило с такой частотой, что мы не успевали отойти от одного события, как случалось следующее.

Несмотря на разные события, я все-таки сдала весь кандидатский минимум (три экзамена), который требовался для защиты, но сдавала я его как-то без энтузиазма – скорее ради кафедральных коллег, чем ради себя.
О недописанной диссертации я вскоре забыла окончательно, потеряв и без того незначительный интерес к научным степеням.

В 2010 году в детской больнице сменилось руководство и моя практическая работа стала еще более насыщенной. Мы занялись совершенно новыми для детской психиатрии темами: суицидальными рисками, нервной анорексией и аутистическими расстройствами, причем занялись серьезно и вдумчиво. Мне не хватит целого ЖЖ (а не то что поста), чтобы описать работу, которой мы занимались, но это было прекрасное в профессиональном отношении время.

Потом был создан Единый центр защиты детей, началась разработка и реализация методики психологического сопровождения следственных действий. Я продолжала работать в отделе неотложной психолого-психиатрической помощи, преподавала в двух вузах (во второй университет я тоже попала случайно, выручая подружку, которая хотела уволиться, но не хотела подводить свою кафедру!) и ни о какой научной карьере даже не думала.

И вот однажды наша новая главный врач (разумеется, доктор наук) стала уговаривать меня защищаться.

Поскольку подобные речи о моем огромном потенциале и дурах, сумевших совершить головокружительные научные взлеты, я уже слышала многократно, ей понадобилось немало времени, чтобы сломить мое внутреннее сопротивление. Видя ее искреннюю заинтересованность в моих успехах, я согласилась реанимировать идею с защитой, и даже выбрала новую тему (к прежней мне прикасаться не хотелось), но огромное количество текущей работы все время мешало сосредоточиться на исследовании. Между семинаром для приемных родителей и обработкой результатов констатирующего эксперимента я безусловно выбирала первое.

Хорошей отговоркой мне показалось нежелание сдавать (в третий раз!) кандидатский минимум, но Лена (так звали главного врача) уверяла, что у этих экзаменов «большой срок годности», и те оценки, что я когда-то получила, еще можно использовать. Я помнила, что сначала сдала два экзамена (философию и психологию), а позднее – третий (английский). Это вселяло оптимизм, хотя в целом время неумолимо сокращало и сокращало шансы на использование старых результатов.

Что было дальше, расскажу как-нибудь потом.


Tags: личное, профессия
Subscribe

Posts from This Journal “личное” Tag

  • Выпить или подумать?

    Жаль, что я не пьяница. Вот честное слово! Знаю людей, которые значительную часть проблем (как объективно существующих, так и надуманных) решают по…

  • Карибы отменяются…

    Прочитав мой пост о своих шортах, которые, как выяснилось, все-таки привезены «освежиться», муж достал из кладовой ласты и выставил их на продажу.…

  • Как я не внесла вклад в науку (окончание)

    Начало Продолжение Увлеченная работой с пациентами детской психиатрической больницы, помощью пострадавшим при чрезвычайных ситуациях и…

  • Как я не внесла вклад в науку (начало)

    Три четверти моих друзей и подружек – доктора наук, и все они без исключения задают мне вопрос «почему ты до сих пор не защитилась?». Кто-то задает…

  • Хороша страна Кальдония!

    Если вы не читали повесть Льва Кассиля «Кондуит и Швамбрания» или вообще впервые слышите фамилию этого писателя, то вы – не советский ученик (вам…

  • У нас там не орехи!

    «У Вас там что? Орехи?!» – с легкой иронией спросила меня дама, выдававшая посылку. При этом коробка, которую она потряхивала с профессиональной…

  • Светлое будущее

    Когда я занимаюсь очередной «инвентаризацией» домашнего хозяйства, в руки мне попадаются довольно приятные вещицы, не нашедшие пока активного…

  • Теория и практика

    Думаю, что мой муж напрасно выучился на физика-теоретика. Мне кажется, ему теоретическая ядерная физика в жизни не пригодилась ни разу ( во всяком…

  • Незолотой ключик

    Двадцать лет назад, уезжая в далекую страну на постоянное место жительства, заведующая отделением, в котором я начинала работать клиническим…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments