Большие трагедии маленьких людей
В связи с очередной годовщиной расстрела императорской семьи в последнее время было много чего сказано о самом событии, его исторических причинах и следствиях. Как только ни называют то, что произошло сто лет назад: и справедливым возмездием, и чудовищным преступлением. Полярность оценок очередной раз доказывает, что история в России никогда не становится историей, а остается кровоточащей раной, способной расколоть общество на части.
Николая II, его супругу и детей провозгласили святыми; о последних минутах их жизни написано множество очерков, но меня волнуют «маленькие люди» - те, кто волею судьбы оказался рядом с царской семьей в июле 1918 года.
Поскольку Николай и его родственники изначально занимали на земле особое положение, трагическая необычность их кончины (массовое убийство, а не мирная смерть в пуховых подушках) можно вписать в канву особой судьбы. Там, где власть, там - борьба, которая нередко ведется не на жизнь, а на смерть.
А те, кто был рядом с ними, кто готовил им еду, стирал одежду, лечил, выносил горшки, подавал письма? Люди, выполнявшие повседневные обязанности и поручения - в чем виноваты они? На их совести нет убитых солдат и мирных граждан, но их тела были также безжалостно растерзаны...
Удивительно, но русская церковь (та, которая не зарубежная), канонизировав императора, его супругу и детей, не нашла оснований для канонизации остальных мирян! С большим скрипом в 2016 году страстотерпцем признали врача Евгения Боткина; остальные так и остались простыми погибшими.
Единственный из постояльцев дома Ипатьева, кто остался жив - помощник повара Лёня Седнёв, родившийся в 1903 году (есть сведения, что на самом деле деревенский мальчишка был на 6 лет моложе, а лишние годы родители приписали ему для того, чтобы устроить на работу). Он был не просто кухонным работником, но и другом императорского сына, у которого других приятелей фактически и не было. Накануне расстрела парнишке было решено сохранить жизнь: под надуманным предлогом его отправили в соседний дом. Остальную свиту было решено ликвидировать вместе с хозяевами.
Лёня Седнёв остался жив, уехал в свою деревню, где продолжил заниматься тяжелым крестьянским трудом, а потом стал матросом. Далее его жизнь сложилась так, как она нередко складывалась в советской стране. В июле 1942 года, ровно через 24 года после расстрела, которого ему удалось избежать, он был убит другими палачами - палачами НКВД. На мой взгляд, его судьба трагична в не меньшей степени, чем судьба его знаменитого друга.
Помимо людей, в доме жили три собаки: Джой, Джимми и Ортипо. Труп маленькой собачки Джимми был найден вместе с останками погибших людей (во время казни собака находилась на руках у дочери Николая Анастасии).
Ортипо и Джоя в подвале дома Ипатьева не было (они бегали по двору), но на следующий день бульдог Ортипо был застрелен, поскольку громко лаял, давая понять, что в доме случилось нечто из ряда вон выходящее.
Жизнь коккер-спаниелю Джою спасло то, что он никогда не лаял, и потому не представлял угрозы для расстрельной команды. Его судьба сложилась относительно благополучно: после некоторых передряг Джой оказался у полковника Павла Родзянко, с которым добрался до Англии. Английский король Георг V оставил его жить у себя, и в весьма почтенном возрасте Джой был похоронен на кладбище королевских собак в Виндзорском замке.
Я понимаю, что на фоне царей простые камердинеры, повара и собачки могут показаться крошечными, но это - неправильно. Любая жизнь имеет одинаковую (колоссальную!) цену, независимо от принадлежности к роду и племени.
Перед смертью нет крупных и мелких фигур. Это на земле люди выдумали неравенство, но после последнего выдоха каждый из нас попадает в мир, где все равны.
Николая II, его супругу и детей провозгласили святыми; о последних минутах их жизни написано множество очерков, но меня волнуют «маленькие люди» - те, кто волею судьбы оказался рядом с царской семьей в июле 1918 года.
Поскольку Николай и его родственники изначально занимали на земле особое положение, трагическая необычность их кончины (массовое убийство, а не мирная смерть в пуховых подушках) можно вписать в канву особой судьбы. Там, где власть, там - борьба, которая нередко ведется не на жизнь, а на смерть.
А те, кто был рядом с ними, кто готовил им еду, стирал одежду, лечил, выносил горшки, подавал письма? Люди, выполнявшие повседневные обязанности и поручения - в чем виноваты они? На их совести нет убитых солдат и мирных граждан, но их тела были также безжалостно растерзаны...
Удивительно, но русская церковь (та, которая не зарубежная), канонизировав императора, его супругу и детей, не нашла оснований для канонизации остальных мирян! С большим скрипом в 2016 году страстотерпцем признали врача Евгения Боткина; остальные так и остались простыми погибшими.
Единственный из постояльцев дома Ипатьева, кто остался жив - помощник повара Лёня Седнёв, родившийся в 1903 году (есть сведения, что на самом деле деревенский мальчишка был на 6 лет моложе, а лишние годы родители приписали ему для того, чтобы устроить на работу). Он был не просто кухонным работником, но и другом императорского сына, у которого других приятелей фактически и не было. Накануне расстрела парнишке было решено сохранить жизнь: под надуманным предлогом его отправили в соседний дом. Остальную свиту было решено ликвидировать вместе с хозяевами.
Лёня Седнёв остался жив, уехал в свою деревню, где продолжил заниматься тяжелым крестьянским трудом, а потом стал матросом. Далее его жизнь сложилась так, как она нередко складывалась в советской стране. В июле 1942 года, ровно через 24 года после расстрела, которого ему удалось избежать, он был убит другими палачами - палачами НКВД. На мой взгляд, его судьба трагична в не меньшей степени, чем судьба его знаменитого друга.
Помимо людей, в доме жили три собаки: Джой, Джимми и Ортипо. Труп маленькой собачки Джимми был найден вместе с останками погибших людей (во время казни собака находилась на руках у дочери Николая Анастасии).
Ортипо и Джоя в подвале дома Ипатьева не было (они бегали по двору), но на следующий день бульдог Ортипо был застрелен, поскольку громко лаял, давая понять, что в доме случилось нечто из ряда вон выходящее.
Жизнь коккер-спаниелю Джою спасло то, что он никогда не лаял, и потому не представлял угрозы для расстрельной команды. Его судьба сложилась относительно благополучно: после некоторых передряг Джой оказался у полковника Павла Родзянко, с которым добрался до Англии. Английский король Георг V оставил его жить у себя, и в весьма почтенном возрасте Джой был похоронен на кладбище королевских собак в Виндзорском замке.
Я понимаю, что на фоне царей простые камердинеры, повара и собачки могут показаться крошечными, но это - неправильно. Любая жизнь имеет одинаковую (колоссальную!) цену, независимо от принадлежности к роду и племени.
Перед смертью нет крупных и мелких фигур. Это на земле люди выдумали неравенство, но после последнего выдоха каждый из нас попадает в мир, где все равны.