Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Два мира

- Ты чё так громко ржёшь?
- А чё такое?
- Не ржи. В стране - траур.

Подружки переглянулись и искренне рассмеялись.


Во мне шевельнулся слабый рывок возмущения, который сразу же наткнулся на множество препятствий: на табу касательно осуждения, на установку «посмотри на себя», а также на понимание простой вещи: в любой момент времени кто-то испытывает глубокое счастье, а кто-то – не менее глубокую боль…

Траур и подобные ему мероприятия, носящие характер эмоционально окрашенных ритуалов, призваны структурировать поведение в особых ситуациях, но они не способны заставить человека искренне и глубоко разделить чужую боль.

Траур – это социальный флаг, который вывешивается на фасад по особенным случаям с целью выражения оценки произошедшего. Подавляющее большинство людей, разделяющих траурную оценку повода, в скорбный день не перестают вкусно кушать, заботиться о своем комфорте, хлопотать о планах на ближайшие выходные и т.д. Да, люди тщательнее следят за собой (а иногда – и за окружающими), но все это напоминает формальное соблюдение поста, которое ограничивается отказом от колбасы и сыра и никак не влияет на дела и мысли.

Каждое несчастье, подобно камню, брошенному в реку, оставляет на поверхности множество кругов: одни круги находятся в непосредственном соприкосновении с эпицентром, другие отдалены от него на значительное расстояние. И переживания людей пропорциональны тому радиусу беды, на котором они расположены…

Несколько лет назад я ехала домой с очередного опознания погибших. Наверно, те, кто принимает непосредственное участие в процедуре опознания, оказывая помощь охваченным горем родственникам, это - линия страданий, следующая после линии родственников жертв. Мое состояние в тот момент соответствовало тому травматическому опыту, который я только что пережила, но при этом мне хотелось есть - так, как хочется есть любому живому человеку. Мне был неприятен запах спецодежды, в которой я работала в судмедбюро – запах, который мне сложно описать словами, но который я помню до сих пор.

Мне было дискомфортно в кроссовках, которые промокли, и неудобно вести машину, потому что у меня болела спина и что-то еще, но, несмотря на состояние полной охваченности пережитым за двое суток, я
чувствовала эти житейские проблемы и потребности: голод, запах и сырость, причем голод я чувствовала сильнее всего, раз желанию перекусить не мешал тот специфический запах.

Я остановилась не помню на какой улице и зашла в Макдоналдс, предварительно сняв куртку с надписью «психологическая помощь» (правда, запах остался со мной). В зале было тепло, оживленно и почти празднично. Возможно, субъективное ощущение праздничности было преувеличенно тем контрастом, который неизбежно возникает между острым страданием и обычной жизнью. Люди жевали, разговаривали, жестикулировали, и весь этот разноцветный и шумный мир был совершенно не похож на тот мрачный и тихий маленький мирок, который на время сложился между мной, человеческими останками и теми, для кого эти останки продолжали быть единственными детьми и любимыми мужьями… Этот мир обычной закусочной был таким огромным и перспективным в сравнении с тем миром, который сузился до одной точки боли и не замечал ничего происходящего вокруг… И, сделав первый глоток кофе, я поняла, что в любой момент времени есть две линии жизни, которые могут соприкоснуться, но – не пересечься.

Полмира плачет – полмира смеется. Так говорила одна простая женщина, с которой мне довелось познакомиться в силу некоторых трагических обстоятельств. Да, так и есть: в любой момент жизни половина мира испытывает радость, половина – печаль. И любой из нас попеременно оказывается то в одной, то в другой половине.

Тот, кто сегодня скорбит по утрате самого дорогого, когда-то беззаботно сидел в Макдоналдсе, не думая о тех, кто опознавал своих близких в центральном бюро судебной медицинской экспертизы. И те, кто сегодня засмеялся при упоминании об объявленном трауре, в свой час могут оказаться в ситуации, о которой даже страшно подумать. Всему и каждому – свое время.

Каждый скорбит как умеет и как хочет. И не скорбит, если не считает себя причастным к беде. Скорбь – дело добровольное и личное.


Tags: ЧС, психолог
Subscribe

Posts from This Journal “психолог” Tag

  • Общественник: призвание или диагноз?

    Понимание «общественника» как человека, активно участвующего в общественной работе, если еще не умерло окончательно, то находится в предагональном…

  • Каждый может стать маленькой Швейцарией

    Изредка я интересуюсь новостями. И теми, что случаются в масштабах одного не большого, но очень приятного городка, и теми, что происходят на планете.…

  • Общество выделения

    Современное общество принято именовать обществом потребления, однако гиперпотребление – это психологическая проблема личности, а вот его…

  • Фестивальненько…

    А ведь прав был лектор, утверждавший, что в современной Москве власть из кожи вон лезет, чтобы развлечь обывателя, а обыватель по-прежнему куксится и…

  • Где хорошо?

    Хорошо, где нас нет. И хорошо здесь – где мы есть. Жить вообще хорошо. И главная прелесть жизни состоит в том, что каждое утро эту жизнь можно…

  • Мнимые потери

    Смею утверждать, что множество событий, которые мы расцениваем как потери, потерями не являются. Разумеется, речь идет не об утрате друзей и близких,…

  • Предприимчивость

    Если находчивость соединить с энергией и практичностью, то получится предприимчивость. Во всяком случае, так считают словари русского языка, умело…

  • Коллеги: разные или одинаковые?

    Когда я оказываюсь внутри профессионального сообщества, то есть в окружении людей, которые, по идее, должны исповедовать одни и те же ценности и…

  • На работу!

    Чем дальше, тем больше моего времени занимает работа. Правда, в последние лет семь я не могу сказать, что есть тенденция к удлиннению, потому что…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments