Наверняка, вы слышали, что «счастье любит тишину». Эту идею повторяют многие из тех, кто верит в возможность «сглаза» и боится недоброжелателей. Искреннее желание поделиться всем хорошим, что есть в жизни, такие граждане (разных стран) приравнивают либо к хвастовству, либо к обману, уверяя, что по-настоящему счастливый человек должен всячески оберегать информацию о себе от всего мира. Вывалить на друзей и малознакомое окружение свои горести и сомнения такие люди считают делом обычным, вписывающимся в установленный порядок вещей, а вот поделиться чем-то хорошим… нет! Это уже воспринимается ими как отклонение от нормативной траектории… Мне кажется, что тишину любит только то счастье, которое досталось недоверчивым людям, убежденным в том, что окружающие – это враги, либо состоявшиеся, либо потенциальные. Недоверие и недоброжелательность – родные сестры, и именно они заставляют настороженного «счастливчика» плотно сжимать губы и скрывать свое благополучие. А как иначе? Будучи человеком завистливым и убежденным, что благ на всех не хватит, такой обладатель счастья не может расслабиться ни на минуту, продолжая держать внутреннюю оборону. «Скрывайся и таись»… Жить с таким девизом – сущая мука, ведь состояние счастья предполагает полную внутреннюю гармонию , а о какой гармонии может идти речь, если человек находится в статусе шпиона – чужого среди своих? Как невозможно быть одновременно сытым и голодным, так невозможно быть одновременно счастливым и настороженным, потому что счастливый человек по определению добр, расслаблен и открыт миру . Про ощущение «я отхватил кусок получше», ошибочно воспринимаемое как счастье, я не говорю… В таком случае, возможно, лучше и промолчать, сославшись на сентенцию о любви счастья к тишине, чтобы не вызвать ухмылок слушателей. Настоящее, искреннее, неподдельное счастье вызывает у человека желание поделиться радостью и обнять весь мир! Свои достижения, свои удачи он воспринимает как естественные и прочные, и потому не боится зависти и «сглаза». Счастье любит искренность и открытость. Оно сопровождается ликованием разной громкости , а не тишиной.