Люди, которыми я восхищаюсь
Оглядываясь назад (не в связи с какой-то датой, а просто так - от нечего делать), могу сказать, что мне повезло работать с разными руководителями. Повезло, потому что этот опыт я считаю бесценным для жизни и развития собственной личности. Если представить, что я всю жизнь проработала бы с одним главным врачом или директором, то получится скучная, монохромная картина. Несмотря на то, что двадцать пять лет я трудилась на одном месте, совмещая основную работу с многолетним преподаванием и только одним совместительством (тоже – очень длительным), у меня было в общей сложности десять руководителей (ректоров, директоров, главных врачей). Наверно, мне повезло, но среди моих руководителей были люди, которые вызывали искреннее уважение не из-за должности, а благодаря их личностным характеристикам и деловым качествам.
Детально помню 4 марта 2010 года, когда мы хоронили Татьяну Борисовну Дмитриеву, возглавлявшую Центр имени Сербского около двадцати лет (с перерывом на те три года, что она была министром).
Это была удивительно сильная, элегантная, умная женщина. Каждого, кто к ней приходил (включая таких как я – внешних совместителей), она встречала доброжелательно и заинтересованно. Всегда вникала в ситуацию, поддерживала инициативу, проявляла такт и оказывала доверие. То, как она вела себя, будучи смертельно больной, вызывало восхищение у всех, кто был в теме. Я воспринимаю личное знакомство с Татьяной Борисовной как подарок, который вручила мне судьба. В то же время общение с ней подняло планку моих представлений о «хорошем руководителе» на очень значительную высоту, и после Дмитриевой косность и расхождение обещаний с поступками я воспринимаю как недопустимые.
Вторая мощная фигура, вызывающая мое восхищение – Зураб Ильич Кекелидзе. Его можно назвать Стратегом и Тактиком, написав оба слова с прописной буквы, добавив к этому – Дипломат, Мыслитель, Друг. С Зурабом Ильичом мне посчастливилось немало общаться лично в неформальной обстановке. Он вообще – человек не формальный, то есть душевный и отзывчивый. Многократно мы с коллегами выезжали с ним в очаги чрезвычайных ситуаций, и всякий раз меня поражало, с какой искренней теплотой он относился к пострадавшим и к нам, кризисным психологам. После его ободряющих слов можно было работать сутками, не ощущая усталости. Когда год назад он пригласил меня в рабочую группу, которой было поручено одно ответственное дело, я была счастлива. Теперь, когда мы это дело практически завершили, я рада, что оправдала его надежды.
Ни Дмитриева, ни Кекелидзе не являются моими кумирами. Они – просто люди, которыми я восхищаюсь, потому что при всей тяжести административного груза, выпавшего на их долю, они сохранили главное – интерес к окружающим людям, мужество быть честным, желание быть полезным и замечательное чувство юмора.
Детально помню 4 марта 2010 года, когда мы хоронили Татьяну Борисовну Дмитриеву, возглавлявшую Центр имени Сербского около двадцати лет (с перерывом на те три года, что она была министром).
Это была удивительно сильная, элегантная, умная женщина. Каждого, кто к ней приходил (включая таких как я – внешних совместителей), она встречала доброжелательно и заинтересованно. Всегда вникала в ситуацию, поддерживала инициативу, проявляла такт и оказывала доверие. То, как она вела себя, будучи смертельно больной, вызывало восхищение у всех, кто был в теме. Я воспринимаю личное знакомство с Татьяной Борисовной как подарок, который вручила мне судьба. В то же время общение с ней подняло планку моих представлений о «хорошем руководителе» на очень значительную высоту, и после Дмитриевой косность и расхождение обещаний с поступками я воспринимаю как недопустимые.
Вторая мощная фигура, вызывающая мое восхищение – Зураб Ильич Кекелидзе. Его можно назвать Стратегом и Тактиком, написав оба слова с прописной буквы, добавив к этому – Дипломат, Мыслитель, Друг. С Зурабом Ильичом мне посчастливилось немало общаться лично в неформальной обстановке. Он вообще – человек не формальный, то есть душевный и отзывчивый. Многократно мы с коллегами выезжали с ним в очаги чрезвычайных ситуаций, и всякий раз меня поражало, с какой искренней теплотой он относился к пострадавшим и к нам, кризисным психологам. После его ободряющих слов можно было работать сутками, не ощущая усталости. Когда год назад он пригласил меня в рабочую группу, которой было поручено одно ответственное дело, я была счастлива. Теперь, когда мы это дело практически завершили, я рада, что оправдала его надежды.
Ни Дмитриева, ни Кекелидзе не являются моими кумирами. Они – просто люди, которыми я восхищаюсь, потому что при всей тяжести административного груза, выпавшего на их долю, они сохранили главное – интерес к окружающим людям, мужество быть честным, желание быть полезным и замечательное чувство юмора.