Трудовой героизм и его последствия
Поднимите, пожалуйста, руку те, кто никогда ничего не слышал о профессиональном выгорании. Вот! Все слышали. Все, включая тех, кто случайно поднял руку.
Сегодня нас предостерегают от чрезмерного увлечения трудом, от восприятия его как главного и единственного способа самореализации. Нас пугают хроническим переутомлением, смещением приоритетов в одну сторону и иными неприятностями, постепенно трансформирующимися в соматические и психические расстройства. Печальная и устрашающая картина…
А раньше?
С детства нас приучали исключительно положительно относиться к трудовой деятельности, потому что «только тех, кто любит труд, октябрятами зовут». Нам внушали, что социалистические трудовые отношения – разумеется, лучшие в мире – формируют новый тип человека, который, занимаясь ежедневным доблестным трудом, становится здоровее и краше.
Труд стал обязанностью, но не простой, а – почетной, и все, что с ним было связано, окружалось ореолом восхищения и уважения. Особенно – стремление повысить производительность труда. Показатели производительности росли из года в год, пока мы случайно не узнали, что несмотря на трудовой энтузиазм мы кушаем хуже капиталистических соседей, работающих, как нам рассказывали, с ленцой.
Социализм создал нам все условия для научной организации труда, а мы, понимаешь ли, трудились как практики, далекие от науки. Правда, были и те, кем мы гордились – ударники. Вот уж кто бился за высокую производительность, труда!
Ударный труд – тот, который осуществляется на пределе возможностей, с превышением всех нормативов, не только не ассоциировался с риском профессионального выгорания, но и всячески поощрялся. Ударник, как носитель трудолюбия в концентрированной форме, был героем того времени.
Это много позже выяснилось, что трудолюбие, приобретающее гипертрофированную (болезненную) форму – ненормально. Тогда гонку за высокими показателями назвали трудоголизмом, уличив трудоголиков в стремлении спрятаться за ударным трудом от тревог и общения. Передовики и ударники превратились в трудоголиков - аналог алкоголика, ведущего трезвый образ жизни.
Теперь стимулирование к труду полностью монетизировалось. Есть еще отдельные отголоски прошлого в виде почетных грамот и памятных значков, но в целом трудящиеся предпочитают деньги.
Когда несколько лет назад мне абсолютно не торжественно выдали удостоверение о присвоении звания «ветеран труда», никаких медалей, подобных той, что я сфотографировала, уже не выпускалось. Я расписалась в толстом журнале и узнала, что «никаких льгот не положено» - во всяком случае до 55 лет. А мне и не нужен бесплатный проезд – я предпочла бы хорошую зарплату и пенсию.
Моя мама трудится по специальности более пятидесяти лет. Поскольку детская психиатрия никогда не была престижной отраслью народного хозяйства, ни она, ни ее коллеги не получали медалей, но во все времена она работала одинаково качественно. Уровень ее производительности не зависел от лозунгов и размера зарплаты, потому что у нее есть собственное профессиональное достоинство.
Передовиков теперь не выращивают. Ну, это и хорошо. А то стану ударником и сгорю.
Сегодня нас предостерегают от чрезмерного увлечения трудом, от восприятия его как главного и единственного способа самореализации. Нас пугают хроническим переутомлением, смещением приоритетов в одну сторону и иными неприятностями, постепенно трансформирующимися в соматические и психические расстройства. Печальная и устрашающая картина…
А раньше?
С детства нас приучали исключительно положительно относиться к трудовой деятельности, потому что «только тех, кто любит труд, октябрятами зовут». Нам внушали, что социалистические трудовые отношения – разумеется, лучшие в мире – формируют новый тип человека, который, занимаясь ежедневным доблестным трудом, становится здоровее и краше.
Труд стал обязанностью, но не простой, а – почетной, и все, что с ним было связано, окружалось ореолом восхищения и уважения. Особенно – стремление повысить производительность труда. Показатели производительности росли из года в год, пока мы случайно не узнали, что несмотря на трудовой энтузиазм мы кушаем хуже капиталистических соседей, работающих, как нам рассказывали, с ленцой.
Социализм создал нам все условия для научной организации труда, а мы, понимаешь ли, трудились как практики, далекие от науки. Правда, были и те, кем мы гордились – ударники. Вот уж кто бился за высокую производительность, труда!
Ударный труд – тот, который осуществляется на пределе возможностей, с превышением всех нормативов, не только не ассоциировался с риском профессионального выгорания, но и всячески поощрялся. Ударник, как носитель трудолюбия в концентрированной форме, был героем того времени.
Это много позже выяснилось, что трудолюбие, приобретающее гипертрофированную (болезненную) форму – ненормально. Тогда гонку за высокими показателями назвали трудоголизмом, уличив трудоголиков в стремлении спрятаться за ударным трудом от тревог и общения. Передовики и ударники превратились в трудоголиков - аналог алкоголика, ведущего трезвый образ жизни.
Теперь стимулирование к труду полностью монетизировалось. Есть еще отдельные отголоски прошлого в виде почетных грамот и памятных значков, но в целом трудящиеся предпочитают деньги.
Когда несколько лет назад мне абсолютно не торжественно выдали удостоверение о присвоении звания «ветеран труда», никаких медалей, подобных той, что я сфотографировала, уже не выпускалось. Я расписалась в толстом журнале и узнала, что «никаких льгот не положено» - во всяком случае до 55 лет. А мне и не нужен бесплатный проезд – я предпочла бы хорошую зарплату и пенсию.
Моя мама трудится по специальности более пятидесяти лет. Поскольку детская психиатрия никогда не была престижной отраслью народного хозяйства, ни она, ни ее коллеги не получали медалей, но во все времена она работала одинаково качественно. Уровень ее производительности не зависел от лозунгов и размера зарплаты, потому что у нее есть собственное профессиональное достоинство.
Передовиков теперь не выращивают. Ну, это и хорошо. А то стану ударником и сгорю.