Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Ничего личного – только корысть

Рано осиротевшие дети обычно вызывают сочувствие. И этот мальчик, оставшись без родителей, воспитывался в чужом доме и имел жалкий вид. Есть основания полагать, что люди, взявшие на себя груз такой ответственности, не были готовы к трудностям и быстро «опустили руки». Парень выучился грамоте, однако в целом рос сам по себе, постепенно вовлекаясь в асоциальную жизнь, центром которой стали азартные игры и их верный спутник – алкоголь. До 35-летнего возраста он был рядовым пьянчужкой, склонным к мелкому хулиганству и шулерству – основному источнику средств существования.


А потом началась война. Первая, но мировая. И его призвали на фронт, где цена жизни была минимальной, а убийство – будничным делом.

За дезертирство и мародерство, конечно, осудили, но вскоре новые власти амнистировали «узника царского режима» и поручили освобожденному заниматься отъемом добра у крестьян (в рамках социалистического проекта - продразверстки). Действовать на благо революции и своего кармана жестко и решительно ему чрезвычайно понравилось. Страх в глазах человека, поставленного к стенке, вызывал ощущение всемогущества. Да, неоправданная жестокость пугала даже тех, кто вдохновлял его на подобные действия, но обратный ход уже был невозможен.

Отчисленный из рядов борцов с кулаками, он, на тот момент 43-летний, начал «работать» в одиночку и по усвоенной схеме. На своей телеге он подвозил в отдаленное село путников (преимущественно женщин с детьми), прибывавших на железнодорожную станцию. По дороге услужливый извозчик предлагал ночлег в сарае. После той ночи пассажиров больше никто не видел.

Добыча – одежда и багаж убитых – сбывалась через скупщиков краденого. «Отходы» зарывались в ближайших лесах.

Лишение другого человека жизни не было конечной целью. Целью было ограбление, однако сразу было принято принципиальное решение – жертв в живых не оставлять, а совершенное фиксировать в специальной книжке.

Когда число убитых превысило 100 человек, он нанял ассистентов, которым поручалась утилизация трупов и легализация награбленного (включая портянки и нижнее белье, которое тщательно отстирывалось). В послевоенной социалистической стране исчезновение человека не привлекало особого внимания, а любая тряпица имела ценность.

Активная преступная деятельность продолжалась 10 лет. География преступлений расширялась, охватывая всю протяженность Кавказской железной дороги.

Только к 1931 году правоохранительные органы установили сходство между сотнями убийств. Сыщикам и чекистам, подключившимся к расследованию, повезло: одна из потенциальных жертв выжила и смогла описать преступника. На тот момент бандой было убито 459 человек.

В 1932 году бандиты были обезврежены и расстреляны.

Главарь и основатель преступной группы Егор Иванович Башкатов, 53 лет от роду, также был расстрелян, несмотря на его заверения, что он уничтожал только социальных кровососов. Согласно записям в специальной книжке, собственными руками он убил 121 человека – в 2 раза больше, чем Андрей Чикатило.

Читая все это, я думаю: а если бы не вмешалась война? Если бы не произошли все те кровавые события, которые обесценивают жизнь? Если бы отец Башкатова не утонул по пьяни, оставив сына, рано лишившегося матери, круглым сиротой?

Что создает серийного убийцу? Обстоятельства? Характер? Или их сочетание?

Иногда, характеризуя преступление, говорят, что оно «отличалось особой жестокостью». Убийства, совершенные Башкатовым и его сообщниками, не отличались «особой жестокостью». Они были просто жестокими и сугубо «техническими» - удар камнем по виску и – всё. И так – 459 раз.


Tags: история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 20 comments