Три дня на понимание
Знакомство с Антониной Васильевной было послано мне моей благосклонной судьбой! Это были четыре дня удивительного общения – четыре минус полдня моего послеоперационного безделья и полдня ее послеоперационного отдыха. Итого – три.
Такой почтенный возраст – 92 года – вызывает у окружающих желание говорить с человеком громко, серьезно и простыми предложениями. Однако после двух-трех фраз, исполненных в таком стиле, и полученных от Антонины Васильевны ответов всем становилось очевидно, что с ней можно общаться как с обычным взрослым человеком – взрослым, а не «выживающим из ума».
Она мгновенно подхватывала шутку, живо реагировала на все предложения, была предельно деликатна в «наставлениях», уместно шутила и старалась поддержать тех, кто нуждался в поддержке, а не всех подряд.
Фактически один на один мы с ней общались совсем немного, но она постоянно была на моих глазах и я видела, как она мыслит и воспринимает мир. А воспринимает мир она как подарок, которым можно тщательно наслаждаться или который можно снисходительно принять и отложить в сторону.
- Девочки, давайте я вам журнальчик вслух почитаю! Тут целое собрание чужой мудрости, которой мы можем воспользоваться! Итак, слушайте! «Не придавайте значение мелочам. Живите сегодняшним днем и в нем находите радость». Во как! Это, конечно, легко сказать, но еще легче…сделать! Попробуйте!
Ее суждения о стариках меня очень удивили – не столько содержанием, сколько тем, что они звучали из уст девяностодвухлетнего человека.
- Я не понимаю стариков, которые ждут особого отношения к себе, какого-то почтения, уважения… С чего это вдруг? Ты получил такой подарок – долгую жизнь! И тебя еще за это благодарить и уважать должны? Да ты должен всей своей жизнью показывать, что заслужил такую щедрость судьбы! Должен оправдывать свое долгое пребывание на земле – пользу людям приносить. Посильную, но - пользу. А иначе зачем ты тут нужен-то?
Удивительно! Правда?
Антонине Васильевне довелось примерить на себя две противоположные роли: свекрови и тещи. Я видела всю ее семью, наблюдала стиль ее общения с детьми и их супругами. Хочу заметить, что она была одинакова в обеих ипостасях: деликатная, аккуратная, внимательная к деталям. Она цепко выделяла главное, никогда не настаивала на своей правоте, замечала реакцию близких на свои слова и мгновенно корректировала высказывания.
Накануне операции, когда к ней приходили врачи разного профиля, она неоднократно замечала: «Как же я им сочувствую! С таким старым организмом я бы на их месте не стала связываться! Тут ни вен нормальных, ничего, а они все-таки пытаются что-то придумать!».
Что пронизывало весь ее характер – умение видеть хорошее! Даже после наркоза, едва придя в себя, она воскликнула: «Не медицина, а фантастика! Уснула с камнями в желчном пузыре – проснулась без камней! И ни одного разреза! Фантастика!!!».
Однажды Антонина Васильевна призналась, что всегда была критически настроена к себе: в своих поступках искала причины неудач, в своих словах – источник недопонимания, в своих мыслях – ошибочные решения. Возможно, иногда это было слишком строго по отношению к себе, но именно такой подход позволили ей сохранить доброжелательное отношение к людям и дружелюбное отношение к обстоятельствам.
Если задуматься, вторая половина жизни – это время наибольшего расцвета внутреннего мира. Человеку больше не нужно столь рьяно социализироваться, как он социализировался в первой половине жизни. Он наконец овладевает целостным взглядом на мир, становится способным к созерцательности, его внутреннее равновесие приобретает устойчивость. К сожалению, так случается не у всех, но у многих – во всяком случае у таких женщин, как Антонина Васильевна.
Такой почтенный возраст – 92 года – вызывает у окружающих желание говорить с человеком громко, серьезно и простыми предложениями. Однако после двух-трех фраз, исполненных в таком стиле, и полученных от Антонины Васильевны ответов всем становилось очевидно, что с ней можно общаться как с обычным взрослым человеком – взрослым, а не «выживающим из ума».
Она мгновенно подхватывала шутку, живо реагировала на все предложения, была предельно деликатна в «наставлениях», уместно шутила и старалась поддержать тех, кто нуждался в поддержке, а не всех подряд.
Фактически один на один мы с ней общались совсем немного, но она постоянно была на моих глазах и я видела, как она мыслит и воспринимает мир. А воспринимает мир она как подарок, которым можно тщательно наслаждаться или который можно снисходительно принять и отложить в сторону.
- Девочки, давайте я вам журнальчик вслух почитаю! Тут целое собрание чужой мудрости, которой мы можем воспользоваться! Итак, слушайте! «Не придавайте значение мелочам. Живите сегодняшним днем и в нем находите радость». Во как! Это, конечно, легко сказать, но еще легче…сделать! Попробуйте!
Ее суждения о стариках меня очень удивили – не столько содержанием, сколько тем, что они звучали из уст девяностодвухлетнего человека.
- Я не понимаю стариков, которые ждут особого отношения к себе, какого-то почтения, уважения… С чего это вдруг? Ты получил такой подарок – долгую жизнь! И тебя еще за это благодарить и уважать должны? Да ты должен всей своей жизнью показывать, что заслужил такую щедрость судьбы! Должен оправдывать свое долгое пребывание на земле – пользу людям приносить. Посильную, но - пользу. А иначе зачем ты тут нужен-то?
Удивительно! Правда?
Антонине Васильевне довелось примерить на себя две противоположные роли: свекрови и тещи. Я видела всю ее семью, наблюдала стиль ее общения с детьми и их супругами. Хочу заметить, что она была одинакова в обеих ипостасях: деликатная, аккуратная, внимательная к деталям. Она цепко выделяла главное, никогда не настаивала на своей правоте, замечала реакцию близких на свои слова и мгновенно корректировала высказывания.
Накануне операции, когда к ней приходили врачи разного профиля, она неоднократно замечала: «Как же я им сочувствую! С таким старым организмом я бы на их месте не стала связываться! Тут ни вен нормальных, ничего, а они все-таки пытаются что-то придумать!».
Что пронизывало весь ее характер – умение видеть хорошее! Даже после наркоза, едва придя в себя, она воскликнула: «Не медицина, а фантастика! Уснула с камнями в желчном пузыре – проснулась без камней! И ни одного разреза! Фантастика!!!».
Однажды Антонина Васильевна призналась, что всегда была критически настроена к себе: в своих поступках искала причины неудач, в своих словах – источник недопонимания, в своих мыслях – ошибочные решения. Возможно, иногда это было слишком строго по отношению к себе, но именно такой подход позволили ей сохранить доброжелательное отношение к людям и дружелюбное отношение к обстоятельствам.
Если задуматься, вторая половина жизни – это время наибольшего расцвета внутреннего мира. Человеку больше не нужно столь рьяно социализироваться, как он социализировался в первой половине жизни. Он наконец овладевает целостным взглядом на мир, становится способным к созерцательности, его внутреннее равновесие приобретает устойчивость. К сожалению, так случается не у всех, но у многих – во всяком случае у таких женщин, как Антонина Васильевна.