Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Можно ли превратить Пруссию в Россию?

Можно принять решение о передаче территории одного государства другому, но нельзя волевым решением изменить культуру. Могут ли новые хозяева внедрить на чужую землю свои традиции? Или они неизбежно интегрируются в исконную культурную среду?


На днях прочитала монографию историка Юрия Владимировича Костяшова «Восточная Пруссия глазами советских переселенцев». Она написана на основе воспоминаний людей, которые были отправлены в Восточную Пруссию, ставшую Калининградской областью, вскоре после окончания Второй мировой войны. Свидетельства участников тех событий ставят точки над множеством «i».

Кенигсберскую область заселяли не случайными, а тщательно отобранными людьми: преимущественно военнослужащими и теми, кто жил в районах, бывших под фашистской оккупацией. Властям было важно, чтобы переселенцы были «привиты» глубокими обидами на Германию и воспринимали Пруссию как территорию врага. Поначалу люди именно так к ней и относились.

Люди попадали в область разными путями: оставались в ней после демобилизации, прибывали по распределению учебных заведений, путевке ЦК, по направлению министерств.

Среди первых жителей области были и советские граждане, освобожденные из фашистских лагерей. Они знали, что тех, кто возвращается из немецкого плена, на родине отправляют в советские лагеря, и стремились избежать этой участи.

Часть переселенцев приезжали добровольно, часть – «добровольно-принудительно». Степень «добровольности» переезда была разной.

С августа 1946 года началось масштабное плановое переселение в сельскую местность. Были определены районы СССР, в которых проводилась вербовка. Каждый советский промышленный центр имел задание по набору переселенцев. Людям обещали льготы: бесплатный проезд, провоз имущества и скота; подъемные (1000 рублей на главу семьи и по 300 рублей на иждивенцев); дом на селе; корова и освобождение на три года от налогов и обязательных госпоставок.

Главным условием переселения являлась политическая благонадежность.

В дороге переселенцы видели разрушенные города и села России, Украины,Белоруссии, но то, что открылось их взору на территории бывшей Восточной Пруссии, поражало: все было разрушено до основания!

И между тем все переселенцы вспоминают, что были удивлены не разрушениями, а следами другой жизни!

Черепичные крыши домов, аккуратные деревенские домики, вымощенные булыжником улочки, дороги со специально выделенными участками для проезда велосипедистов и небольших тележек, пешеходные дорожки, выложенные фигурными плитками и плиточками, ровные посадки, городские парки, изящно оформленные внутренние дворики и асфальт повсюду – все это поражало и завораживало!

Многие вновь прибывшие жители испытывали восхищение и восторг, а не ненависть и желание уничтожить следы прежней культуры. Во всех воспоминаниях отмечается необычайный порядок, который немцы поддерживали в своих домах и в своих городах, несмотря на военное время.

В поселках переселенцев встречали крепкие каменные дома с непривычной внутренней планировкой, выложенными кафелем кухнями, красивой мебелью, музыкальными инструментами и часами с боем.

Приехавшие весной поражались, что города буквально утопают в зелени и цветах. Но на первом месте, конечно, стояло восхищение дорогами! После непролазной российской провинции немецкие дороги казались диковинкой.

Впечатление ухоженности, порядка и уюта было основным и неожиданным.

Однако было необходимо не только восстановить населенные пункты бывшей Восточной Пруссии, но и решить идеологические задачи, поскольку такое внеплановое восхищение представляло политическую опасность. Новому социалистическому облику области должны были соответствовать и новые советские названия: города и поселки стали массово переименовывать.

Крупные города области получили имена советских героев, армейских регалий, а более мелкие города и поселки назывались по свойствам местности или по созвучию с немецким названием. Даже после переименования населенных пунктов жители продолжали пользоваться старыми немецкими названиями, и эта традиция продолжается до сих пор.

На всякий случай в конце 1940-х годов была развернута мощная идеологическая кампания «по борьбе с космополитизмом»: каждый, кто положительно отзывался о несоветской культуре, считался нелюбящим свою страну.

Однако новая для переселенцев культурная среда была интересной и привлекательной. Даже вошедшее за годы войны в кровь неприятие всего немецкого отмечалось далеко не у всех.

По распоряжению советских властей на месте разрушенных зданий и памятников возводили новые, которые по замыслу их создателей должны были символизировать победу нового на этой земле…

Несколько лет советские переселенцы жили вместе с немцами, не уехавшими из Пруссии в конце войны. К неприятному удивлению властей, простые люди прекрасно уживались друг с другом, дружили, влюблялись, и более того: наши граждане восхищались немецкой исполнительностью, ответственностью и добросовестностью. Тогда было принято решение депортировать всех коренных жителей, разрешив взять по одному чемодану на человека…Судя по собранным автором монографии свидетельствам, был лишь один способ избежать депортации: укрыться в Литве. Из тех, кто поступил таким образом, некоторые в пятидесятые годы вернулись и остались жить в области.

Советский принцип тотального уничтожения старого был полностью реализован на бывшей земле Восточной Пруссии, однако это привело к неожиданным последствиям: Калининград стал городом «никакой культуры» - ни немецкой, ни советской. Дух Кенигсберга витает над Калининградом, а в маленьких городах и поселках области он просто живет на прежнем месте…


Tags: заметки, история
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

  • Мемуары: плюсы и минусы

    Читаю актуализированные после инвентаризации «чердака» мемуары и ловлю себя на мысли, что такое чтение – настоящий диалог автора и читателя, несмотря…

  • Инвентаризация прошлого

    Попытки выдать инвентаризацию за часть предновогоднего полумарафона в итоге превратились в исследовательский процесс. У меня так происходит не первый…

  • Суд народа

    Третьяковская галерея загадала мне очередную загадку: как я могла столько раз пройти мимо этой картины, обратив внимание не на нее, а на полотна, что…

  • Общество телефонистов

    Городская телефонная сеть намного старше, чем думают некоторые москвичи – ей 135 лет! И развивалась она не изолированно от мира, а в сотрудничестве…

  • Чай и продолжительность жизни

    Журналисты первой трети XIX века старались не только держать дам в курсе последних новинок моды, но и информировать читателей и читательниц о…

  • Опыт врага

    Так уж сложилось, но царская Россия почти всегда жила в окружении врагов. Вероятно, не потому, что ей как-то особенно не повезло с положением, а по…

  • Право выбора

    Сейчас Первая мировая война стала чаще упоминаться и исследоваться - раньше она находилась в тени своей Второй преемницы. В центре внимания обычно…

  • Одна из лучших книг

    Наверно, его можно считать типичным американцем, а его впечатления от европейцев – представлениями типичного американца о типичных европейцах. И…

  • Как попасть в школьную программу

    Очевидно: из множества талантливых писателей и поэтов, живших в последние столетия, «вечную славу» получили лишь несколько десятков. Они же вошли во…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments