Вопрос, который я не задала
Лектору, который выступал у нас в четверг, я хотела задать два вопроса, но со вторым вопросом не сложилось по ряду причин, говорить о которых нет смысла. Не сложилось, так не сложилось – это не страшно, но вопрос у меня остался и чувство незавершенности – тоже.
Я хотела узнать, что думает докладчик о профессиональных стрессах, поскольку в лекции о них не было сказано ни слова. Те стрессовые расстройства, которые возникают при чрезвычайных ситуациях личного и массового характера, были освещены исчерпывающе, а вот расстройства, которые могут наступать в результате профессиональных стрессов, не упоминались, хотя они, на мой взгляд, очень актуальны.
Сразу уточню: к профессиональному стрессу не относится необходимость каждое утро просыпаться в одно и то же время и, пропуская получасовую ванну и медленный завтрак из трех блюд, собираться на работу. Это – не стресс, а повседневность.
Некоторые профессии связаны с воздействием неблагоприятных факторов, которые, накапливаясь и действуя продолжительное время, при отсутствии достаточных ресурсов совладания со стрессом могут вызвать расстройства. Речь идет о представителях «помогающих профессий», о тех видах деятельности, которые предполагают интенсивное общение, сверхбыстрое принятие решений, высочайшую ответственность, напряженный темп работы.
Перечень профессий довольно объемен. Каждый, кто работает с «негативом» и не имеет возможности «отложить» переживания на потом, при регулярном попадании в ситуации, выходящие за рамки обыденного человеческого опыта, рискует потерять свое психическое благополучие. Если «предмет» труда (пострадавший, пациент) и профессиональная ситуация не поддаются контролю, могут возникнуть ощущения беспомощности, страха и отчаяния.
Например, оказание помощи неизлечимым больным или переговоры с суицидентом, принявшим главное и последнее решение – все это стрессовые ситуации, чреватые негативными последствиями для специалиста. Если личность профессионала начинает использовать защитные механизмы, то возникает т.н. «профессиональное выгорание». Оно приносит вред тому, с кем работает специалист, но позволяет самому специалисту выжить в сложных условиях. А если выгорания (=защиты) не происходит?
Очевидно, что хорошим решением в этой ситуации является повышение стрессоустойчивости. А если повысить ее не получается? А если помимо профессионального стресса в личной жизни профессионала случился личный стресс?
Допустим, человек выбрал «помогающую» профессию, получил необходимый объем знаний, с энтузиазмом принялся за дело и спустя пять лет успешного труда почувствовал, что не в состоянии справиться с эмоциональными и коммуникативными стрессовыми факторами. Что делать? Менять профессию?
Или он худо-бедно с ними справляется, и тут у него умирает близкий человек. Потеря вызывает закономерную реакцию горя, выбивающую специалиста из «колеи», а на работу идти надо… Идти?
Кто должен помогать в таких случаях? Коллеги, каждый из которых, возможно, сам держится из последних сил? Отсутствующие в реальности супервизоры? Или ответственность должны брать на себя те, кто организует данную деятельность? Или надо производить жесткий профотбор, выбирая самых крепких, самых стрессоустойчивых? А если их нет в достаточном количестве среди абитуриентов?
Разумеется, я бы не стала задавать лектору такое количество вопросов. Один лектор не заслужил такого испытания, поэтому эти вопросы я адресую вам. Если можете, напишите свое мнение.
Я хотела узнать, что думает докладчик о профессиональных стрессах, поскольку в лекции о них не было сказано ни слова. Те стрессовые расстройства, которые возникают при чрезвычайных ситуациях личного и массового характера, были освещены исчерпывающе, а вот расстройства, которые могут наступать в результате профессиональных стрессов, не упоминались, хотя они, на мой взгляд, очень актуальны.
Сразу уточню: к профессиональному стрессу не относится необходимость каждое утро просыпаться в одно и то же время и, пропуская получасовую ванну и медленный завтрак из трех блюд, собираться на работу. Это – не стресс, а повседневность.
Некоторые профессии связаны с воздействием неблагоприятных факторов, которые, накапливаясь и действуя продолжительное время, при отсутствии достаточных ресурсов совладания со стрессом могут вызвать расстройства. Речь идет о представителях «помогающих профессий», о тех видах деятельности, которые предполагают интенсивное общение, сверхбыстрое принятие решений, высочайшую ответственность, напряженный темп работы.
Перечень профессий довольно объемен. Каждый, кто работает с «негативом» и не имеет возможности «отложить» переживания на потом, при регулярном попадании в ситуации, выходящие за рамки обыденного человеческого опыта, рискует потерять свое психическое благополучие. Если «предмет» труда (пострадавший, пациент) и профессиональная ситуация не поддаются контролю, могут возникнуть ощущения беспомощности, страха и отчаяния.
Например, оказание помощи неизлечимым больным или переговоры с суицидентом, принявшим главное и последнее решение – все это стрессовые ситуации, чреватые негативными последствиями для специалиста. Если личность профессионала начинает использовать защитные механизмы, то возникает т.н. «профессиональное выгорание». Оно приносит вред тому, с кем работает специалист, но позволяет самому специалисту выжить в сложных условиях. А если выгорания (=защиты) не происходит?
Очевидно, что хорошим решением в этой ситуации является повышение стрессоустойчивости. А если повысить ее не получается? А если помимо профессионального стресса в личной жизни профессионала случился личный стресс?
Допустим, человек выбрал «помогающую» профессию, получил необходимый объем знаний, с энтузиазмом принялся за дело и спустя пять лет успешного труда почувствовал, что не в состоянии справиться с эмоциональными и коммуникативными стрессовыми факторами. Что делать? Менять профессию?
Или он худо-бедно с ними справляется, и тут у него умирает близкий человек. Потеря вызывает закономерную реакцию горя, выбивающую специалиста из «колеи», а на работу идти надо… Идти?
Кто должен помогать в таких случаях? Коллеги, каждый из которых, возможно, сам держится из последних сил? Отсутствующие в реальности супервизоры? Или ответственность должны брать на себя те, кто организует данную деятельность? Или надо производить жесткий профотбор, выбирая самых крепких, самых стрессоустойчивых? А если их нет в достаточном количестве среди абитуриентов?
Разумеется, я бы не стала задавать лектору такое количество вопросов. Один лектор не заслужил такого испытания, поэтому эти вопросы я адресую вам. Если можете, напишите свое мнение.