Прославиться одной фразой
Он умер в конце оттепели – в ноябре 1965 года. Оттепель – это было не его время. Его время выпало на двадцатые-пятидесятые, когда партия «прорабатывала» неправильных писателей, а он своей литературной критикой доводил мнение партии до общественности.
В день его смерти мороз усилился до - 16, потом наступило резкое потепление – на день похорон, но на Введенское кладбище проститься с покойным кроме родных не пришел никто.
За тридцать пять лет до смерти он обвинял одного поэта в «поклепе на советскую власть», и так измучил его своими придирками, что в предсмертной записке поэт написал о критике с сожалением: «Жаль, что не доругался с…»
За тридцать лет до смерти он писал доносы на Платонова, Ахматову и многих других, но их имена остались в истории, а его – кануло в вечность.
За двадцать лет до смерти, он – редактор известной газеты, подписывая очередную антисемитскую статью, усмехнулся и произнес фразу, которую я часто слышу от своих бывших коллег.
Уверена, что вы без труда сможете сказать, что отвечают мне бывшие коллеги на вопрос «как дела».
В день его смерти мороз усилился до - 16, потом наступило резкое потепление – на день похорон, но на Введенское кладбище проститься с покойным кроме родных не пришел никто.
За тридцать пять лет до смерти он обвинял одного поэта в «поклепе на советскую власть», и так измучил его своими придирками, что в предсмертной записке поэт написал о критике с сожалением: «Жаль, что не доругался с…»
За тридцать лет до смерти он писал доносы на Платонова, Ахматову и многих других, но их имена остались в истории, а его – кануло в вечность.
За двадцать лет до смерти, он – редактор известной газеты, подписывая очередную антисемитскую статью, усмехнулся и произнес фразу, которую я часто слышу от своих бывших коллег.
Уверена, что вы без труда сможете сказать, что отвечают мне бывшие коллеги на вопрос «как дела».