Ольга Серебровская (olga_srb) wrote,
Ольга Серебровская
olga_srb

Бойцы невидимого фронта

На диагностическом этапе решаются две равные по сложности задачи: правильно поставить диагноз и правильно сообщить о нем матери. Пожалуй, нет! Вторая задача сложнее.

Обычно «шоковая» стадия реагирования на проблемы с психическим здоровьем ребенка у матери уже пройдена. К нам приходят либо на стадии растерянности, либо на стадии отрицания психотравмирующей информации (в надежде услышать альтернативное мнение).

Впервые установленный диагноз у большинства родителей вызывает негативизм. Взрослые бессознательно защищают свою самооценку, не желая признавать правоту специалистов. Мы знаем, что это закономерный этап, который в норме проходит. Самый хороший вариант развития событий (и для ребенка, и для его родителей) это постепенное смирение с тем, что ребенок болен, и доверие специалистам, способным оказать помощь.

Конечно, это смирение наступает не сразу, а через печаль и разочарование, которые могут достигать отчаяния.

Такие родители вызывают у меня уважение и желание поддержать их в той жизненной ситуации, в которой они оказались. Эти мамы и папы перестают что-то кому-то доказывать (в том числе – себе), они начинают работать над проблемой, делая из трагедии задачу. Они не настаивают, чтобы к их детям относились как к «особенным», не культивируют болезненные симптомы, реалистично смотрят на перспективы и, как правило, их разумное отношение вознаграждается хорошей динамикой в состоянии ребенка. Эти родители доверяют рекомендациям специалистов и никогда не обесценивают их усилий.

Иногда смирение не наступает, и формируется один из базовых вариантов поведения, которые невероятно осложняют ребенку получение помощи.

Вариант первый: мать-жертва.

С момента определения отклонения у ребенка жизнь матери фактически заканчивается – начинается долгое «безвыходное состояние». Такие мамы пренебрегают рекомендациям специалистов, оправдывая свою пассивность тем, что у ребенка «все равно нет перспектив». Они фактически отказываются от воспитания, списывая все поведенческие проблемы на болезнь. Гиперопека сочетается с непоследовательностью, с болезненным отношением к тому, как оценивают ребенка окружающие. Мать то потакает всем прихотям малыша, то берется за его воспитание, накладывая на ребенка неведомые доселе ограничения. Помощь специалистов она готова принимать только в готовом виде, то есть, пассивно устраняясь от участия в реабилитационном процессе. Она согласна «возить к дефектологу», «нанимать логопеда», но не хочет взять на себя ответственность за создание домашней развивающей среды (несмотря на активные попытки специалистов разъяснить матери необходимость участия). Принимая решения, она не согласовывает их со специалистами, демонстрируя отсутствие психологической готовности к сотрудничеству.

Вариант второй: мать-боец.

Активная и настойчивая в достижении цели, такая мать соглашается только с теми аргументами специалистов, которые совпадают с ее собственными представлениями. Чтобы быть более компетентной, женщина получает второе образование, становясь логопедом, дефектологом, психологом. Из этих мам крайне редко получаются полноценные специалисты, поскольку в процессе обучения они учатся помогать только одному ребенку – своему, и потому воспринимают учебный материал фрагментарно и избирательно.

Масса усилий тратится на поиски суперметодик, на «пробивание бюрократических стен», на отвоевывание места в тех учреждениях, где ребенок, по сути, не должен находиться. Для этих мам нет преград – только цели. Сам ребенок постепенно превращается в одну из них. Научить читать любой ценой (и не важно, что смысла прочитанного ребенок не понимает). Устроить в «массовую школу» (пусть все терпят и приспосабливаются). Водить по выставкам и музеям (вопреки потребности ребенка просто гулять с мамой по улице). Любой успех ребенка воспринимается ими как доказательство ошибочности диагноза, любой провал – как следствие низкого профессионализма специалистов. Наиболее экстремистский вариант такого родительского отношения – объявление очевидно болезненного состояния вариантом нормы (особенный, солнечный ребенок). Из него следует повышенная чувствительность к терминологии, к общественному мнению, к любым высказываниям, прямо или косвенно касающимся лиц с подобными отклонениями.

В легких случаях такие мамы ведут себя откровенно агрессивно, провоцируют конфликты, постоянно выискивают факты «оскорблений» чести и достоинства их детей. В более сложных случаях высокая агрессивность скрывается под внешней сдержанностью, «интеллигентностью», мнимой покорностью и уживчивостью.

Несмотря на такие разные позиции, матери обоих вариантов воспринимают мир как враждебный, чужой и равнодушный, а свою жизнь как загубленную. Разница состоит в том, что первый вариант более честен и откровенен, а второй – отрицает это отношение изо всех сил.

Когда к нам приходят здравомыслящие родители, мужественно принимающие сложившуюся ситуацию такой, какова она есть, готовые доверять профессионалам и сотрудничать с ними, я испытываю к ним глубокое уважение и делаю все, чтобы помочь не только их детям, но и им самим. И в большинстве случаев совместными усилиями нам удается добиться больших успехов. Не мнимых, а настоящих.


Tags: профессия, психолог
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments